— Исполнилось шестнадцать.

— Ты когда-нибудь уже был с женщиной?

— Да, конечно. Сколько раз! — соврал он.

— Рановато начал, верно?

— Не знаю.

— Можешь заплатить десять баксов?

Щеки Фрэнки вспыхнули при этом воспоминании. Точно зная, сколько осталось от его месячного содержания, он так боялся, что женщина подумает, что он жила, и даже пожалел, что она увидела, как он ею восхищается.

— Мне жаль, — наконец выпалил он, — но у меня есть только восемь долларов. Одна пятидолларовая бумажка и три по доллару.

— Ну, обычно я беру десять, — сказала она. — Но, поскольку ты еще ребенок, ладно.

Потом он пошел за ней по пятам, словно его тянуло к ней магнитом. Она привела его в спальню родителей и откинула покрывало и верхнюю простыню.

— Хорошо. Давай побыстрее, пока твоя мама не вернулась.

Потом, после того как он отдал ей деньги, она настояла на том, чтобы осмотреть его, на случай, нет ли у него заразной болезни. Получив от нее комплимент, что у него такой большой в шестнадцать лет, он смотрел с громко бьющимся сердцем, которое чуть было не выпрыгнуло из груди, как женщина стянула через голову платье, высвободилась из панталон и улеглась на спину поперек кровати, согнув колени и демонстрируя ему все, что имела.

— Ну вот, сынок, — сказала она, — развлекайся.

Он видел и щупал Мартину. Он рассматривал множество грязных фотографий. С тех пор, как он стал ощущать оргазм, он обжимался со многими девчонками. Он даже мельком видел их неразвитые прелести во время возни на заднем сиденье автомобиля или на пыльных ступеньках тускло освещенных подъездов домов, в которых они жили. Но он в первый раз в жизни видел взрослую женщину, совершенно обнаженную. И вид массивных грудей молодой уборщицы, изрезанной синими сосудами внутренней поверхности ее толстых бедер, сладострастного бугорка каштановых волос между ними так возбудил его, что его начала бить дрожь.

На какое-то мгновение он подумал, что у него остановилось дыхание. Даже когда ему все-таки удалось раздеться и лечь поверх нее, а она раздвинула бедра еще шире, чтобы принять его, Фрэнки так нервничал, что никак не мог попасть куда надо, и ей пришлось протянуть руку между ними и помочь ему.

Потом, когда он наконец-то вошел в нее, он так перевозбудился, наблюдая за тем, как его распухшая плоть на краткий миг то появляется, то исчезает в соответственно то сжимающемся, то разжимающемся влагалище под бугорком каштановых волос, что, несмотря на то что он старался как можно дольше продлить акт, оргазм произошел почти сразу же.

Ничего подобного он прежде не испытывал. Ничего похожего на то, что он чувствовал под нежными руками девочки.

Он никогда еще не испытывал такого мощного чувства. Словно все твердое в нем растворилось и потоком вылилось через его напряженный член, чтобы затопить более чем обычный канал между раздвинутыми, механически двигающимися бедрами.

Тогда, все еще возбужденный, не прерывая контакта, он поцеловал Розу в рот и сказал ей, как замечательно все было и как она красива. Но когда, поскольку все случилось так быстро, он попросил ее позволить ему повторить, уборщица обиделась.

— За кого ты меня принимаешь? За дешевку? — сказала она, отталкивая его от себя. — Ты получил то, за что заплатил, сынок. Боже правый! За что заплатил, то и получай! А теперь дай мне встать и привести себя в порядок.

Потом, после того как она позаботилась о себе в ванной, снова застелила постель, надела панталоны и платье, взгляд у нее стал вороватый, а сама она стала такой отдалившейся.