— Возможно, вы и правы, — сказала Мери, — но я не буду давать против них никаких показаний. Я просто не могу. — Она постаралась сменить тему разговора. — Вы уже нашли Терри?

— Нет еще.

Хэнсон не жаловался, он просто констатировал факт.

— Не знаю почему, но обычно происшествия с участием несовершеннолетних случаются почему-то по выходным и праздникам, когда школы закрыты. Хотя мисс Джоунс может проводить праздник с какой-нибудь своей подружкой. Однако до сих пор мы не нашли никого, кто знал бы девочку. — Хэнсон внес поправку в последнее свое утверждение: — То есть кроме мальчика, чье имя мы нашли в квартире. — Он вытащил из кармана записную книжку и открыл на последней записи. — Некоего Пола Забадоса. Вы когда-нибудь слышали, чтобы она говорила о нем?

— Да. Пол ее постоянный приятель. Полагаю, они встречаются уже несколько месяцев.

— Ну, мы переговорили с ним по телефону, но, несмотря на то что он признался, что знает Терри и что они встречались, он понятия не имеет, где она может быть. И ему на это наплевать.

Хэнсон вернул записную книжку в карман.

— В последнем своем заявлении он здорово настаивал.

— И вы оставили все как есть?

— До поры до времени. Но если Терри не появится, мы поедем завтра к ней в школу и побеседуем с этим Полом.

— Вы полагаете, мальчишки сделали с ней что-нибудь?

— Клянутся, что нет. И их словам можно верить. Ведь если бы они не ждали, что она появится, тогда зачем им приходить к ней в квартиру?

— Да, в этом есть смысл.

Хэнсон затушил сигарету в пепельнице на ночном столике.

— Ну, я побегу. Вам нужно поспать. Но перед уходом я хочу вас кое о чем спросить.

— И о чем же? — устало спросила Мери.

— Вы помните, как Фрэнчи познакомил нас на лестнице?

— Очень хорошо помню.

— И какое я на вас произвел впечатление?

— Ну и странные же вопросы вы задаете. Особенно сейчас.

— Я понимаю. Но мне нужно знать.

— Я сочла вас приятным. Если честно, то я даже несколько вечеров просидела дома в надежде, что вы позвоните и назначите мне свидание.

Хэнсон кивнул.

— Хорошо. Это соответствует тому, что вы сказали вчера.

— Похоже, я вам наговорила массу глупостей.

Хэнсон повторил фразу, которую сказал несколько минут тому назад:

— Вы были здорово обижены. В обществе, в котором мы живем, в обществе, которое делает фетиш из людской гордости, женщины и мужчины обычно не очень-то искренни друг с другом. Но вчера ночью вы были под сильным воздействием успокаивающих и высказали то, что у вас было на уме.

— К чему вы клоните?

— Сначала скажите мне, вы помните, что сказали о причине, по которой не хотите давать показания в суде?

— Смутно.

— Вы сказали, что не хотите потерять работу вместе с потерей невинности. И даже если вы и не потеряете свою работу, одна мысль о том, что каждая девчонка будет знать о том, что с вами произошло, вам просто невыносима. К тому же каждый мальчишка, — Хэнсон выразился со всей деликатностью, на какую только был способен, — скажем, будет думать, насколько вы эффектно смотритесь в постели с мужчиной. Потом вы посмотрели на меня и сказали: «А все можно было так просто разрешить. И я скажу, как один работник социальной сферы другому, вам бы следовало знать об этом, лейтенант Хэнсон.