Всеми силами я пытался отвлечься от мысли, что хочу прикончить этих тварей! Всех до единой! Умом прекрасно понимал, что это невозможно, но… сколько можно терпеть?!! Что они себе позволяют?!

Впился зубами в губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Спешно вытер рот о ткань куртки на плече и заметил, как парочка люмпусов с интересом глядят на меня, водя носом. Затем, видно, решив, что я от испуга прокусил губу, они засмеялись. Очень тихо – я не слышал звука, но видел, как подрагивают мохнатые туши и лыбятся морды.

К счастью, остаток «смотрин» прошел без эксцессов. Толстый червяк, как нам позже стало известно, отобрал 426 человек. Всяких разных: мужчин, женщин, стариков и детей. Худых, толстых, накачанных и не очень. Как я понял, этого торговца больше интересовал внешний вид, разные породы, а не то, что знает его товар, и чему он обучен.

Завершив отбор, червь вместе с конунгом и ярлами пополз в сторону замка. Вместе с ними двинулась половина фиолетоволицых, облачков и червей поменьше. Остальная же труппа наряду с лягушкой осталась возле отобранного «товара». Что было с людьми дальше, я не видел – нас привычными кучками отправили домой, предварительно снабдив порцией пищевых пилюль и велев до завтра никуда не высовываться.

* * *

Я вернулся в седьмом часу. Десять минут потратил на «ужин», а затем вновь оказался перед выбором, чем же занять себя в темноте без каких-либо предметов досуга.

Занялся спортом – бег на месте, разминка, отжимания, упражнения на пресс, приседания и так по кругу, пока не упал без сил. Сходил в ванную, умылся из ведра. Растянувшись на кровати, задумался о том, что люмпусы вполне бы могли восстановить центральное водоснабжение и электричество. Но вместо этого поощряют отличившихся персональными Светящимися клыками, а воду по домам каждый день разносят специальные отряды. Хорошо хоть в баню ходить разрешают. И то под присмотром да два раза в неделю.

Я залез на кровать и укрылся одеялом. Еще некоторое время размышлял о всякой ерунде, пока в голове явственно не прозвучал знакомый голос:

– Привет, котик! Ты как? Живой? Не продали? – зашептала Олеся.

– Привет. Нет, я дома. Все в порядке. А у тебя?

– И у меня, – с облегчением произнесла девушка, – готовлюсь развлекать дорогих гостей игрой на синтезаторе. Правда, не одна – кроме меня в личной коллекции конунга еще пятеро людей с разными талантами.

– И все с цветными волосами? – пусть не самой умелой шуткой, но мне хотелось поддержать и немного расслабить напарницу.

– Только двое: гитаристка и барабанщик. Еще парень с длинным хаером и шикарным голосом, скучненький дядька – школьный учитель МХК, уже трижды обыгравший меня в шахматы и разок в нарды, а также мальчик десяти лет, показывающий фокусы.

– Серьезно? – не поверил я.

– Вполне, – отозвалась она.

– У вас там целый ансамбль, я погляжу.

– И не говори, порепетируем, так и вовсе гастролировать сможем, – в ее голосе послышалась добрая усмешка, но затем Леся замолчала. Чуть позже виновато добавила: – Правда, ничего полезного мне пока узнать не удалось.

– Не переживай, – поспешил я ее успокоить. – У нас еще больше четырех суток, чтобы добыть информацию. Что-нибудь придумаем.

– А если мне не удастся выведать что-нибудь за это время? Даже те, кто уже давно ходит в личных рабах конунга, знать не знают о его предстоящих передвижениях. Из полезного сказали лишь, что Тисуль превратили в резервацию двадцать первого декабря, – то есть около шести недель назад.