Выслушав его речь, я в очередной раз огляделся. Хм, действительно, обычно улыбчивые лизоблюды стояли своей кучкой хмурые.

Спустя пару минут на крыльце появился Димон, тоже не особо веселый.

– Ну что, друзья мои, и сегодня потрудимся во славу нашего будущего, – буркнул он, спускаясь по ступеням. – Петр Артемович, подойди ко мне, дело есть, – обратился он к начальнику моей группы.

В следующий миг наши взгляды пересеклись. Староста тут же поспешно отвел глаза, точно нашкодивший пес. Хм, к чему бы это?

Лесоповал ничем особенным не запомнился, разве что атмосферой всеобщего горя и полного уныния. За три дня общественных работ этот выдался самым мрачным. Обидно, что лезть с вопросами к людям в такой ситуации абсолютно неуместно. А значит, я впустую трачу прекрасную возможность выведать хоть что-то полезное.

Остается только махать топором и глазеть по сторонам. И что же я вижу? Староста со своей дюжиной коллаборационистов о чем-то перешептываются и временами давят косяка в мою сторону. Такой повышенный интерес к моей скромной персоне начинает напрягать. Похоже, поняв, что я заметил их любопытство, старшие по кварталу перестали так нагло пялиться.

Однако их поведение не давало мне покоя. Я что, где-то прокололся? Кто-то мог подслушивать мой ночной разговор с Лесей? Но ведь я говорил очень тихо. Человеческое ухо не смогло бы разобрать ни звука через кирпичную стену дома.

А может, внутри жучок?

Да нет, бред какой-то – наши технологии никто не восстанавливал, а с инопланетных бы сведения первыми получили люмпусы. Не лизоблюды.

Тогда в чем дело? Неужели меня вычислили сами волкодлаки и поручили «шестеркам» вести скрытое наблюдение? Возможно такое? Возможно, но только если они догадались, кто я такой на самом деле. Столько лишних телодвижений из-за одного обычного потенциального повстанца мохнатые бы не стали делать.

А выдать наличие у себя Статуса я никак не мог. За все время я пользовался способностями один раз в полной темноте в санузле, когда хотел получить информацию о ярле. Но это было в первый день. Тогда же и подумал, что рисковать на ровном месте не стоит. Поговорить с космосом об увиденном я и дома могу.

Так вот, если бы меня «спалили», то сразу, но уже два дня прошло с тех пор.

Стало быть, дело в другом?

Все время обязательных работ продолжал ломать голову. Позже, по дороге домой, немного успокоившись, переключился на более насущные проблемы – справляемся ли мы с нашей миссией?

Я успокаивал Лесю, говорил, что все хорошо, но на самом ли деле так?

У человечества мало информации о наших врагах. Насколько мне известно, еще никто не отвоевывал резервации. А значит, и ни у кого не было возможности опросить пленных да составить сборное описание жизнедеятельности инопланетян на нашей планете. Мейсон, конечно, захватывал замок люмпусов и видел резервацию, подконтрольную двергусам. Но внутри не жил.

Определенно, любые полученные знания о враге представляют огромную ценность. Особенно в перспективе.

Но нам-то нужна сиюминутная польза! Что с того, что мы узнаем, как живут волкодлаки на захваченных территориях?

С этой точки зрения, все наши успехи без сведений о передвижениях конунга яйца выеденного не стоят. Все-таки нам очень повезло с тем, что они сами взяли себе Олесю.

Тогда мне стоит успокоиться и доверить эту часть миссии ей? Не форсировать события и заниматься бытописанием мохнатых волчар в неестественной среде обитания?

Заходя в дом, невольно вспомнил ответ Беловой на мой вопрос: «Как нам подобраться к конунгу?».

– Сориентируетесь на месте, – ответила наша чернобурка.

Правда, потом, когда Леся вышла в уборную, оставив нас с Натальей наедине, полковник добавила:

– Решишь использовать Превосходство, потребуй клятву верности.