Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и она облокотилась на Хэнка. Слезы внезапно подступили к глазам, и щеки раскраснелись от смущения.

Сквозь слезы она увидела Мэделин, Джудит, Даниэля и Кэрол, стоявших впереди. По обе стороны от них — вся ее команда, в том числе и Надя Уилсон, стоявшая рядом с Даниэлем. На руках Надя держала малыша Дэви, который улыбался во весь рот. И Луи был там, и Битси Дью, и другие соседи, друзья, клиенты.

Сдерживая слезы, Шарлотта повернулась к Хэнку. Не в силах произнести ни слова, она беззвучно прошептала:

— Спасибо.

Как только песня закончилась, Хэнк подтолкнул Шарлотту в комнату, и ее тут же окружили родственники и работницы, и все поздравляли, обнимали и целовали ее в щеку.

Потом подошли остальные, и, когда вышел Луи, Шарлотта заволновалась, а ее сердце забилось, как африканский тамтам. Первый раз в жизни она увидела его в костюме, и этот темно-серый цвет бесподобно шел его седым волосам и темным глазам.

— Я думала, ты болеешь, — сказала она.

Луи пожал плечами, и до того, как она успела понять его намерения, он наклонился и поцеловал ее в губы.

Шарлотта почувствовала вкус вина, и мурашки побежали по всему телу, когда она вдохнула его потрясающий запах, запах мыла и терпкого одеколона. Но все быстро закончилось.

— С днем рождения, Шарлотта, — прошептал он ей на ухо, и от его теплого дыхания у Шарлотты дрожь побежала по телу. — И кстати, не волнуйся. Я не заразный. У меня нет никакой простуды — просто насморк.

— Невероятно, — сказала Мэделин через несколько минут, когда все начали рассаживаться по местам. — Хэнк снял для тебя весь Садовый Зал. Наверное, стоило ему кучу денег — музыка, стол, торт… — она пожала плечами. — Вообще все.

Шарлотта была поражена не меньше, чем Мэделин; Хэнк изрядно потратился, чтобы сделать ее день рождения особенным.

Просторный Садовый Зал с зеркальными стенами и белыми решетками выходил огромными окнами на дубы и пальмы. Праздничные шары всех цветов парили под потолком, повсюду расставлены корзины с букетами.

Зал поделили на две части; в центре одной из них подковой стояли столы, накрытые чистыми белыми скатертями, на которых красовался сияющий фарфор. Вдоль стен также были столы. На одном красовался огромный торт, другой был завален подарками; остальные заставлены блюдами.

Вторую часть зала оставили практически пустой для танцев, только в одном углу расположился струнный ансамбль, а в другом небольшой бар.

Все расселись, принесли шампанское, и Хэнк встал с речью.

— Спасибо всем, что пришли сегодня поздравить мою маму с днем рождения, — сказал он. — Кстати, если вы не в курсе, ей исполняется шестьдесят, а она все еще даст мне фору. — Когда смех затих, он продолжил: — Кроме того, если вы не знаете, моя мама уникальная женщина. Любой сын или дочь гордились бы такой матерью. — Он повернулся, чтобы посмотреть на Шарлотту, и ее глаза наполнились слезами. — За все хорошее во мне, за все, чего я добился, я благодарен тебе, мама, благодарен за все жертвы, на которые ты шла ради меня, и за отличный пример, которым ты была мне. За тебя. — Он поднял свой бокал. — За чудесную женщину, украсившую не только мою жизнь, но жизнь всех, кто имел удовольствие и честь знать ее.

— Точно, точно! — закричал Даниэль, и подхватили другие. Звякнули бокалы, все зааплодировали, и слезы покатились по щекам Шарлотты.

— Речь! — выкрикнул кто-то. И все начали скандировать: «Речь! Речь!»

Улыбаясь, Хэнк повернулся к ней.