— Шарлотта, я… — Он опустил глаза и переступил с ноги на ногу. — Насчет ужина в пятницу вечером. — Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Я был груб, как скотина, и не извинился. Сегодня — увидев, сколько людей пришло тебя поздравить, слушая Хэнка — я вдруг задумался. Ты хорошая женщина, и я не должен был выплескивать на тебя свою злобу.

Мурашки утонули в сочувствии. Шарлотта сжала его руку.

— Злобу или боль, Луи?

Он помолчал и кивнул.

— И то и другое, наверное.

Она сочувственно улыбнулась.

— Предложение еще в силе, — мягко сказала она. — Если вдруг захочешь поговорить, я всегда рада выслушать.

— Да, я знаю. И я ценю это, правда. — Он пожал плечами. — Может, как-нибудь…

И снова, не дав ей опомниться, Луи наклонился и поцеловал ее в губы. Но это длилось не больше секунды.

— Спокойной ночи, Шарлотта, и с днем рождения, — прошептал он.

После ухода Луи Шарлотта еще долго чувствовала его вкус. Она лежала в постели и разглядывала темный потолок, не переставая думать о нем, его извинениях, о том, как они танцевали… Обо всей этой сказке с чудесным превращением Золушки, о его поцелуе.

Несмотря на усталость, она снова и снова вспоминала весь вечер от начала до конца. Краски и звуки, еду и гостей, подарки… шкатулку от Аарона и Биджея…

Шарлотта застонала. Перевернувшись, она свернулась калачиком.

Биджей, опять.

Что же с ним делать? Совершал ли он убийство? Убил Дрю Бергерона? Виновен… презумпция невиновности…

Вдруг она резко села.

— Как тебе не стыдно, Шарлотта Лярю, — пробормотала она. Все это время, все выходные, она осуждала Биджея, несмотря на то что подсознательно отрицала это. Без суда и следствия, она как обвинитель, судья и присяжные в одном лице признала его виновным и часами мучилась вопросом, кому рассказать об этом и рассказать ли вообще, не дав ему даже возможности оправдаться.

Как теплое одеяло холодным зимним вечером, облегчение согрело ее, и она снова свернулась калачиком.

— В понедельник, — прошептала она. В понедельник она поговорит с Биджеем и выслушает, что он скажет. А потом и будет решать, что делать.

Глава 20

Шарлотта всегда ненавидела всякого рода разборки, но еще больше она ненавидела неопределенность, которая мучила ее уже три дня. Ее бы воля, и из двух зол она не выбрала бы ни одного, но Шарлотта прекрасно знала, что иногда выбирать не приходится.

Взглянув на часы на приборной доске, Шарлотта почувствовала себя неуютно. Она свернула с Сент-Чарльз-авеню на Джефферсон-авеню, где находилась школа Биджея. История этой частной школы ей хорошо знакома — Хэнк учился здесь в старших классах. Школа Айсодора Ньюмана была основана в 1903 году и уже почти сотню лет оставалась одним из самых престижных учебных заведений.

Обычно занятия заканчиваются в три тридцать, но Шарлотта знала, что по понедельникам Биджей дополнительно занимается математикой. По словам Мэриан, Биджей способный мальчик, и до недавнего времени весьма успешно учился. Но после смерти отца его отметки так упали, что Мэриан настояла на дополнительных занятиях.

После уроков, если погода позволяла, Биджей обычно шел два квартала до Сент-Чарльз-авеню, там садился на трамвай, ехал до ближайшей к дому остановки и остаток пути проходил пешком.

Шарлотта приехала рановато, было только четыре пятнадцать, но она боялась упустить его.

Джефферсон-авеню нельзя назвать широкой улицей — впрочем, много ли широких улиц вы найдете в Новом Орлеане? Тем не менее это улица с двусторонним движением, поделенная надвое так называемой нейтральной полосой.