Слегка одуревшая от ударного секса губернаторша ушуршала на разведку, предварительно истребовав от меня обещание сдублировать акт № 4 не далее как через десять минут после окончания обеда (до 19.00 у нас оставалось около полутора часов).

Спустя пятнадцать минут я уже восседал за столом в огромной кухне мэрского хауса, будучи облачен в полотенце наподобие набедренной повязки, поглощал холодные закуски и слушал треп малоодетых подружек (на двоих у них имелась лишь юбка, которая слегка прикрывала Ольгину попку).

Отобедав, я ощутил, что не в состоянии выполнить данное полчаса назад обещание, и уведомил об этом Ольгу. Последовала небольшая, но бурная сцена, после которой мы благополучно покинули этот гостеприимный домик и двинулись в город на вызванном мэршей-нудисткой такси.

– А этот… ну – Жоржик… мэр не боится с ним оставлять свою красавицу? – полюбопытствовал я, почесывая за ушком привалившуюся к моему могучему плечу губернаторшу.

– А он кастрат, – томно сообщила Ольга и сладко зевнула во весь рот. – Ему в армии все хозяйство оторвало гранатой. Под корень. Чего бояться?

– Кхм! Действительно, нечего, коли так, – я озадаченно покачал головой. – Да уж… И откуда вы такие беретесь? Интеллекта – ноль, ноги, грудь и все такое прочее… У этой Лады… у нее какое образование?

— Шесть классов, – сказала Ольга и опять зевнула. – При чем здесь образование? Главное в этом деле – фигура. Они же старенькие, дрябленькие, эти мужички-политиканчики. Вот мой – всю неделю меня глазами ест и все на ширинку свою поглядывает. А как проклюнется тама что-нибудь, он сразу – прыг! – и начинает сопеть-кряхтеть, стручком своим засушенным елозить где попало. Тута надо изображать страсть, – Ольга закатила глаза и сказала, как эта самая страсть должна выглядеть, – и подкрикивать заполошно. А то начнет переживать да дурацкие вопросы задавать: «любишь – не любишь», «удовлетворяю – не удовлетворяю!». Тьфу! Этим старым ублюдкам нежность нада, нада мущщиной себя почуять! Интеллигентная разве даст ему это? Да она как поживет пару месяцев с вонючим стариканом, так и начнет характер показывать – ей, вишь ли, переступить чрез себя трудно! А мы – неотесанные – для них в самый раз. И то – раз в неделю потерпеть, зато потом жизнь сладкая, завлекательная! Вот так-то, мой радостный…

Разомлев возле юной податливой плоти, я на некоторое время утратил контроль над ситуацией и выпал из окружающей обстановки, а потому неверно отреагировал, когда на въезде в город нас на хорошей скорости обошел невесть откуда свалившийся «СААБ» Оксаны.

«Попался!» – злорадно крикнул кто-то в голове, когда я, не убирая с плеча всклокоченной головы губернаторши, встретился глазами с Оксаной и на автопилоте сделал ей ручкой. В следующую секунду я резко отвернулся, покраснел, как пожарный щит, и зло прошипел губернаторше:

– Пригнись! Нас засекли! – На что последняя отреагировала весьма беспечно: она зевнула во весь рот, продемонстрировав кипенно-белые зубы рекламной кондиции и томно проворковала: «Да и хер с ими! Пусть себе!»

«СААБ» слегка сбавил скорость, дождался, когда наша тачка поравняется с ним, и пошел бампер в бампер по соседнему ряду. Оксана так активно вертела головой, рассматривая нас с губернаторшей, что я испугался, как бы у нее от этого не случилось косоглазия. Можете мне не верить, но такое со мной произошло впервые. Я чувствовал себя так, будто жена застукала меня с любовницей на тахте в положении «ноги партнерши сплетены на затылке партнера» за пять-шесть фрикций до семяизвержения.

– Слышь – ну сделай хоть что-нибудь! – тоскливо попросил я водилу, который уже давно все понял и теперь сочувственно крякал через каждые сто метров, давая косяка на «СААБ».