— Отставить движение! — снова приказываю я. — Ждём подхода огнемётов! Стреляем только в офицеров!

Новая тактика принесла свои плоды. Медленно движущиеся под постоянными атаками Мух броневики вскоре оказались рядом и стали выжигать пространство, не давая Тварям увернуться от смертоносного огня.

— Сканеры показывают, — обратился ко мне по рации лейтенант, который раздавал нам боеприпасы, — что у самой Дыры формируются ещё несколько роёв, состоящих полностью из офицеров. Задницы в руки, раненных на шеи и бегите, что есть сил, пока офицерьё до нас не добралось. Мы прикрываем. Воздушная поддержка армейцев уже на подходе. Тут сейчас настоящий ад начнётся!

Эти триста пятьдесят метров, пожалуй, каждый курсант может занести себе в личный рекорд по скорости передвижения. Оказавшись вне территории, контролируемой Мухами, не остановились, продолжая удаляться от границы миров.

— Стоп! — задыхаясь, сказал я, осторожно положив на зелёную траву окровавленное тело одного из курсантов. — Всех раненных на землю и оказать первую помощь. Опять занимаем круговую оборону. Может быть погоня из недобитков.

К счастью, Чистильщики с армейцами хорошо знали своё дело, поэтому в этот день больше ни одной Мухи мы не увидели. Прибывшие медицинские вертолёты эвакуировали пострадавших. Ну а мы сразу рванули в сторону базы: экзамен, даже такой кровавый, продолжается, и марш-бросок никто не отменял.

Глава 23

Капитан со шрамом на лице остановился около двери начальства, одёрнул мундир и постучался.

— Разрешите, господин полковник?

— Ну что ты тянешься, словно на плацу? Проходи, Кирпич.

— Так официально, потому что не путаю личную дружбу с делами. А дела у нас хреновые.

— Верно заметил… Что там по курсантам? Начнём, пожалуй, разбор ситуации с них.

— По потерям: семеро холодных. Девять в реанимационных блоках. По заверениям врачей, выживут все и даже смогут служить. Легкораненых, закончивших экзамен марш-броском, — двадцать один человек. Медпомощь тоже оказывается, и завтра встанут в строй.

— До хрена кровищи и потерь на семьдесят человек.

— Могло быть и намного больше, если бы парочка ранее обстрелянных курсантов не взяла командование в свои руки. Котяра и Бордо…

— Кто? — переспросил полковник.

— Максимилиан Гольц и Жан Луи Бельмондо. Оба стажировались у нашего знакомого Аксакала. Первого вы должны были запомнить по симбиоту.

— Понятно. Помню, конечно, такое забудешь! Не каждый день смотришь в пасть невесть откуда появившейся посреди плаца Твари! Если курсантов Ринат Аксаков дрючил, то нет ничего удивительного, что парни взяли на себя лидерство. Какое настроение среди молодняка сейчас?

— Слегка подавленное, как это бывает после первых потерь сослуживцев, но в целом боевое. Чистят оружие, обсуждают свои ошибки у Дыры и делают выводы. Бордо с Котярой внушают нужные мысли остальным.

Не знаю, как Бельмондо, а вот Гольц недолго в рядовых задержится. Явный лидер во всём. Если будет ваше разрешение, господин полковник, то взял бы этих ребятишек завтра в свою группу для прохождения второй фазы экзамена.

— Не торопись, капитан. Мы по первой ещё не выставили оценок. Да и твои ребята не вписаны в план экзаменов.

— Я и не тороплюсь. Хотя на марш-броске оба аксакаловских бойца пришли последними, но не из-за того, что слабенькие. Прикрывали тыл группе и помогали отстающим заодно. Подобное говорит о высочайшем уровне подготовки. Котяра с Бордо не просто сдавали экзамен, а вели боевые действия до прибытия за безопасные стены базы, как это делают опытные Чистильщики.

Признаться, за исключением троих выживших паникёров, все достойны второго дня экзамена.