— Хреново, но бывает и хуже. Только… — внезапно возникшая идея заставила замереть на несколько секунд. — Кажется, я знаю, как помочь одному несчастно-влюблённому курсанту! Будет тебе и праздник, и громоотвод от полковника! Позже перезвоню — не засыпай пока.

— В ближайшие два часа не лягу. Твой Гога попросил с ним в зале позаниматься.

— Чего?

— Да что-то парень совсем растерян. Чувствует себя низшим существом, хотя недавно аж князем считал. Хочет немного подняться с колен и повысить свой уровень. Вот и попросил. К бойцам Аксакаловым подойти стесняется, да и боязно ему. А меня шапочно знал, когда был ещё Олегом Волконским. Я Стелле доложил. Она не против.

— Я тоже. Гоняй. До связи.

Выйдя из комнаты, пошёл искать Юлию. Она сидела за какими-то бумагами в своём кабинете.

— Если ныть, то я занята, — не поднимая головы пробормотала графиня.

— По делу. А Аня… Давай начистоту: я ей не самая подходящая пара. Сейчас она пока ещё считает себя немного обязанной за снятие проклятья…

— Ошибаешься. Моя дочь не тот человек, чтобы ночами прокрадываться в мужскую спальню из-за чувства признательности. У неё реально самая первая и самая яркая влюблённость. Со временем она угаснет. Первые звоночки к этому прозвенели.

Поверь, в Академии такие старшекурсники водятся, что сама не захочешь, а при виде их две верхние пуговки на блузке расстегнёшь и пройдёшь мимо, задницей виляя до вывиха бёдер. Зная Анин темперамент, готова поспорить на миллион, что несколько бурных романов ей обеспечены.

Но… Ты всегда будешь в её душе. Как друг, как брат, как мужчина, которого никогда не забудет. И ты не обижай её ненужными упрёками. К сожалению для тебя, род Достоевских даже в нынешнем упадническом состоянии, это такой уровень, что не каждому суждено к нему приблизиться.

— Проникся, — скривился я, — пустил скупую мужскую слезу и готов поговорить о деле. Мой друг Жан положил глаз на Анастасию Воронину.

— Только глаз? — прищурилась Юлия.

— Пока только его, но надежд не оставляет. Он хотел узнать, какие вина предпочитает Савелий Тихонович. Хочет немного подлизаться к барону Воронину на празднике.

— Каком празднике?

— На который вы, сударыня, идти отказались. Хочет полковник, по его словам, «стариной тряхнуть». Среди военного люда расслабиться.

— Так…Так…Так… — задумчиво произнесла графиня, стуча наманикюренным ноготком по лакированной поверхности стола. — И меня, значит, он не позвал…

— Он сам приглашённый и приглашать никого не имеет права.

— Тогда снова пригласи меня!

— Считай, что только что сделал это.

— Прекрасно! Ишь, чего удумал, повеса! С молодняком порезвиться! Обязательно хочу лично проконтролировать, чтобы своей «стариной» не тряхнул в ненужную сторону. Только Савелию молчок обо мне! Интересно посмотреть на эту наглую удивлённую рожу, которая осознала всю глубину своего падения.

— При условии, что отвлечёшь его внимание от Бельмондо.

— Естественно. Не будем ломать парню жизнь. Какой стиль в одежде?

— Свободный. Лейтенант Аксаков сказал, чтобы никто не заморачивался с формой и титулами. Всё будет неформально.

— Даже твой командир и учитель соизволит присутствовать? Я думала, десяток рядовых и несколько любвеобильных девочек будут. Как-то много чести для простого курсанта.

— Говорит, что первый Лорд в составе группы — это весомый повод нажраться и товарищей напоить.

— Лорд? — непонимающе посмотрела на меня Юлия.