— С удовольствием, Ир. Сам не против свежим воздухом подышать.

Вначале мы шли молча, не зная, о чём говорить и просто наслаждаясь ещё не проснувшимся Петербургом.

Тихо, хорошо… Скоро улицы заполнят толпы прохожих и автомобили. Начнётся привычная суета, и уже нельзя будет испытать это единение со старыми домами столицы, которые, кажется, раскрывают сейчас перед нами душу города.

— А почему ты не у своих родителей, а тут обосновалась? — первым нарушил я молчание.

— Тебе со своими жить очень нравилось?

— Совсем не нравилось, — искренне ответил ей, вспомнив грёбаную семейку Меринбергов.

— Вот и у меня та же история. Я взрослый человек, и от чрезмерной опёки через несколько часов начинаю звереть. «Ирэн, смени помаду! Не пристало Долгоруковой такую вульгарщину использовать!», «Дочь! Набитые костяшки — это не признак женственности!», «Пора заканчивать с этими Чистильщиками и становиться нормальной девушкой!», «Доченька! Охрана в сей поздний час обязательна. А вдруг хулиганы встретятся?» — процитировала она разными голосами несколько фраз, явно принадлежащих её родителям. — Так что лучше я в отдельной квартирке поживу. Мне восемь комнат за глаза и за уши хватит. Всё равно больше в спортзале или на службе времени провожу.

— А грустная чего такая?

— Личный фронт рассыпался на отдельные, воюющие между собой армии. В этом плане у меня бардак полный.

— Бывает…

Так, за разговорами мы и дошли до двери её квартиры. Уже хотел было откланяться, как Ира предложила.

— Останешься? Чего тебе домой плестись?

— Нет. Извини.

— Учти, второго раза подобное не предлагаю.

— Не сейчас… Понимаю, что при фиаско в личной жизни клин клином хочешь вышибить. Только, поверь, ни к чему хорошему это не приведёт. Ладно бы вместе не служили, а так будем глаза отводить в сторону, неловко себя чувствуя после сомнительного перепихона.

Да и у меня та же беда на личном фронте намечается. Не хочу её усугублять. Может, звёзды в небе сделают сальто, и когда-нибудь я сам к тебе заявлюсь с букетом алых роз, большим тортом и с «бабочкой» на всю шею, а пока стоит… Не ст о ит.

— Я потом не соглашусь.

— А если букет будет Такс в зубах держать? Торт не доверю — сожрать может. Держать вот с тем самым укоризненно-просящим выражением на морде, которое у него лучше всего получается?

— Тогда, — неожиданно рассмеялась Мышка, — шансов у меня нет! Сразу сдамся! Ладно. Иди, любовник несостоявшийся. Может, ты и прав. Всё равно спасибо за хорошую компанию и за отличный праздник!

Неожиданно щёлкнув меня по носу, девушка вошла в свою квартиру и закрыла дверь. Я же, вызвав такси, через двадцать минут был дома.

Блаженно растянувшись на кровати, уже собирался отходить ко сну, как зазвонил этот чёртов телефон.

— Гольц, — не поздоровавшись, сказал следователь Иванов. — Я по нашему делу. Важно.

Просыпайся, надевай портки, и через пятнадцать минут жду тебя в своём кабинете.

Блин! Боги! Подарите мне хотя бы неделю спокойных ночей! Хотя сейчас уже и утро, но просьбы это моей не отменяет…

Глава 10

Как и хотел Иванов, через пятнадцать минут был готов перенестись к нему в дом. Но торопиться не стал. Для начала попросил Такса самому проверить кабинет следователя.

— Сидит в углу с видеокамерой, — заявил вернувшийся дух. — Наверное, хочет заснять твоё чудесное появление и понять, как ты это делаешь.

— Хм… Я-то думал, по делу вызвал, — разочарованно протянул я.