— Поворачиваю голову и вижу таксоморду с высунутым языком.

— Ты? — шепчу я.

— Ага. Теперь в говно на ближайшую неделю, точно.

— Спасибо.

— Спасибом не отделаешься. Меню уже составляю.

Дальше кто-то подхватывает меня и тащит к вертолёту. Мелькание лиц, каталка, больничные стены и яркий свет в глаза на операционном столе слились в один хоровод. Забытьё…

Прихожу в себя на казённой, но мягкой перине. Тут же запищали какие-то приборчики, и в палату вошла то ли врач, то ли медсестра в очень коротеньком халатике. Ножки стройные, грудь — наливные яблочки… Не! Дыньки!

— Раз так пялишься, — довольно произносит она, — то идёшь на поправку. Как себя чувствуешь, герой?

— Не геройски. В туалет хочется.

— «Утка» под кроватью, но думаю, что и без неё справишься. Вставать можно, только не танцуй пока.

Сделав все свои дела, вернулся в палату.

— Да, танцевать ещё рано. «Крабиком» передвигаться — то ещё испытание, — честно признался ей.

— Не волнуйся, — улыбнулась она. — На тебе всё заживает, как на собаке. Ну и не без моей помощи тоже: два часа твоё изничтоженное лёгкое в порядок приводила. Как только кровью не захлебнулся⁈

— Вы?

— А кто ещё? Светлана Дамировна Люблинская. Младший Магистр и хирург… Если живой, то значит, очень хороший хирург!

— Спасибо. С меня коньяк и конфеты.

— С тебя соблюдение больничного режима, — строго сказала врач. — А то знаю таких! Чуть на ноги подниметесь и сразу безобразничать начинаете.

— Я очень примерный больной. А сколько мне ещё тут валяться?

— Пару дней. Говорят, на экзамен собрался, будущий Чистильщик? Успеешь. Завтра после процедур уже начнёшь строевым шагом ходить. Ещё денёк понаблюдаю и на свободу отпущу.

— Быстро!

— Знал бы ты, сколько кристаллов на тебя потрачено было! Причём один даже натуральный, из личных закромов самой Императорской Семьи доставленный.

— Ого! Прям от них?

— Дыра у Достоевских и твой подвиг по спасению командира у всех на слуху. Не удивлюсь, если от самого императора и медаль прилетит. Он подобных людей ценит.

— Что с Аксакалом? — перевёл я разговор на более волнующую тему.

— Сложно. Множественные переломы, в том числе и костей черепа. Разрывы некоторых внутренних органов и обширные кровоизлияния. Сюда доставили не человека, а мешок травм. Больше ничего не скажу. Сразу же за ним прилетел вертолёт и увёз в какую-то закрытую клинику. Но лечащий врач с его группой связывался и был очень оптимистичен.

— Славно… — выдохнул я.

— Славно тебе будет после процедур. Вставай и пошли. Или коляску дать?

— Нет. Я лучше на ваше плечико облокочусь. Приобниму и…

— … И закатай губу обратно, больной! А ещё примерным пациентом себя обзывал!

— Тогда давайте коляску…

Процедуры на аппаратах, работающих от кристаллов, реально творят чудеса. После них вышел чуть ли не вприпрыжку. Обратно по дороге, весь напичканный лечебной энергией, даже попытался немного позаигрывать с Люблинской. Правда, она не оправдывала свою многообещающую фамилию и совсем не реагировала на потуги больного, толсто намекнув, что скальпель в руках опытного хирурга в два счёта может превратить мальчика в девочку. Говорила, вроде шутливо, но кто поймёт этих «мясников»? Им же только дай чего-нибудь отчекрыжить! Отстал от греха подальше.

В палате меня ждал приятный сюрприз. Сама графиня Достоевская с двумя пакетами вкусностей сидела на стуле, накинув на плечи безразмерный медицинский халат. Увидев меня, она вскочила и осторожно, но очень тепло обняла.