— Быки на красное не реагируют, — отмахнулся я.

— А Лордам на это пофиг!

— А где мне тогда прокачиваться? Причём нужно выходить на уровень Абсолюта как можно быстрее. Спокойные земли, как успел недавно убедиться, не спасут. Новая Дыра с сильным Лордом может открыться прямо в туалете. И заметь! Открыться полностью готовой, без каких-либо там начальных классификаций.

В старом мире, помнишь, такое стало возможно, когда Кочующие Миры прилично истощили энергетическую стену реальности. Здесь до такого, слава богам, пока далеко. Но первый звоночек прозвенел.

— Или мы не знаем о других случаях, — дополнил мои рассуждения Такс. — Могли засекретить императорские службы. Допускаю, что просто не осознать происходящее тоже могли.

— Тогда тем более нужно прокачиваться и приближаться к вершине власти. Поэтому еду и на экзамен, и на Рубежи.

— Правда твоя… — вздохнул дух-хранитель. — Там Аня с учёбы вернулась. Сейчас с мамашей своей разговаривает. Иди к ним, а я ещё посплю. До послезавтра необходимо полностью войти в форму, чтобы достойно прикрыть твою вечно влипающую задницу.

Оставив Такса восстанавливаться, я подошёл к кабинету графини и вежливо постучал в дверь.

— Милостивые сударыни…

— Войди! — раздался голос Юлии. — Хватит манерничать!

Мать и дочь сидели в креслах, испытывающе глядя на меня

— Да если бы и помешал, — недовольно произнесла Анна. — Теперь какая разница, самозванец?

— Почему самозванец? Самый настоящий Достоевский, хоть и баронишка, — возразила ей мать. — Неприятно, конечно, что за нос водил столько времени, но чтобы ты сама на его месте сделала?

— Я бы… — на секунду задумалась девушка. — Подохла ещё в Германии, если честно. Это не наезд, а констатация факта. Мозгов и сил не хватило бы выкрутиться. Но как же бесит, что Максим за дур держал. Всех нас, а меня особенно! Может, и сейчас держит? И никакой он не бывший Меринберг, а кто-то ещё? Нет у меня веры ему.

— Император Александр ложь бы почувствовал, дочка.

— Только это и успокаивает. Хотя практика показывает, что «новенький» врёт так, что может и самому государю мозги запудрить.

— Новенький? — улыбнулся я, протягивая ей руку. — Хорошо сказала. Реально новым человеком себя ощущаю, как только тяжёлый груз с плеч сбросил. Ань, ну что нам делить? Мою прошлую хреновую жизнь? Давай знакомиться заново? Без вранья. Разреши представиться! Максим! Твой верный друг и не пойми какого родства брат. Да, могу быть хитрожопым и неудобным, но никогда не предам ни тебя, ни остальных Достоевских. Вы для меня давно уже родные люди, даже без этих бумажек на усыновление.

— Поверю в последний раз, «братик», — неохотно протянула она руку. — Но учти, что с тебя теперь глаз не спущу!

— Это потому, что весь такой красивый?

— Это потому, что насквозь подозрительный! И перестань ёрничать, негодяй! Я, может, в душевном раздрае от этого всего, а ты всякие глупости говоришь!

— Имею полное право, как старший брат.

— Чего-о-о-о⁈ Старшая я! Была, есть и буду!

— Не льсти себе.

— Я тебя сейчас убью!

— Чур, я на стороне Макса в поединке, — просунулась в дверную щель любопытная голова Кати.

— Тогда я за непромокаемыми мешками, — раздался громкий голос невидимой Глашки, стоящей где-то позади младшенькой Достоевской.

— Зачем? — почти хором спросили мы.