— Геночка, оказывается, Геродот — это не извращение, а просто один врач из Древней Греции, — блеснула эрудицией одна третьекурсница академии финансового права, и Гена с арией «О дайте, дайте мне свободу!» долго бежал прочь, подальше от храма науки и монастыря идиоток, организованного при нем.

Еще немного — и Геннадий Петрович отказался бы от карьеры провинциального обольстителя, завел бы второго ребенка и стал бы подумывать о переезде на Запад. Огорчение неудачами было столь сильным, что он чуть не пропустил свой шанс начать все сначала. В качестве почетного фотографа всех времен и народов его пригласили поучаствовать в конкурсе видеомоделей, который проводил завод химических реактивов. Лицо одной из участниц шоу показалось Геннадию Петровичу знакомым. Он даже напрягся, чтобы вспомнить, но сквозь наваждения последних неудач перед его взором проплыли невнятные татуировки на интимных местах, длинные сигареты в мундштуках и компьютерные игры, которыми увлекались все его юные возлюбленные… Девушка тем не менее подошла к нему сама.

— Меня зовут Лариса, — пропела она. — Я узнала, что вы будете в жюри, и согласилась принять участие. Все ваши ранние работы меня просто завораживают. Я много чего о вас знаю, — погрозила она ему хорошеньким пальчиком.

— Очень приятно, Геннадий Петрович. — Он смущенно кашлянул, вспоминая, когда последний раз вообще брал в руки фотоаппарат. — Можно Гена. А сколько, простите, вам лет?

Теперь этот вопрос был для Геннадия Петровича принципиальным: он не собирался больше стирать памперсы за бестолковыми дурами.

— Двадцать один, — прошептала Лариса и томно подкатила глазки. — Для подиума я старовата, но как фотомодель еще сгожусь.

Да, она не преувеличивала. Абсолютно чистая, почти прозрачная кожа, глубоко посаженные глаза, резко очерченный чуть длинноватый нос, роскошный, чуть припухлый, пьянящий, многообещающий рот и абсолютная естественность движений. Не девочка — просто загляденье. Она сразу взяла быка за рога, а Гену под руку.

— Я давно хотела с вами познакомиться. Но боялась: кто вы и кто я. И эта разница в возрасте. Всегда эта разница в возрасте. — Тут Ларочка чуть не расплакалась, и почти разбитое сердце Гены застучало в два раза быстрее. — Я потом как-нибудь вам расскажу, как долго и какими кругами я добиралась к вам… А сейчас — подсудите мне. Хотя… я и так лучше всех.

Разумеется, что конкурс Лариса выиграла. От завода ей подарили набор кислот для выведения насекомых, средство для сохранения эмали в ванне и упаковку витаминов, улучшающих интеллектуальную деятельность. Последний презент был ноу-хау завода химреактивов, недавно ставшего банкротом по причине неплатежей в бюджет. Геннадий Петрович посчитал свою миссию выполненной и горько вздохнул, понимая, что его, уже в который раз за последнее время, нагло использовали. Но через неделю почти голая (исключительно из эстетических соображений) Ларочка появилась в его кабинете. Из одежды на ней были трусики «шорты для лилипутов» и лифчик — мечта стриптизерши. А на дворе стоял марток, еще не предполагающий хождение без порток.

— Где верхняя одежда? — отечески озаботился своей репутацией Геннадий Петрович, потому как на работе он не грешил и слыл азиатским деспотом.

— В приемной. — Ларочка беспечно махнула рукой и соблазнительно повела бедрами.

Во времена Гениной молодости такие движения считались дешевыми и непристойными.