|
Во всяком случае, на дешевую приманку о югославской угрозе никто поддаваться не собирался, тем более что бригада оказалась на поверку местной, почти знакомой. Директора этой строительно-ремонтной фирмы Галина Николаевна помнила еще по горисполкому, куда ходила редко, как в театр, но метко — без выговора или очередного наказа в кратчайшие сроки очистить вверенную территорию от листьев (снега, талой воды, мусора) никогда не возвращалась. А приказы отдавал вот этот — с усами, длинным черным телефоном и суровой озабоченностью, которая всегда была присуща работникам коммунальной сферы. Ремонтники носили желтые спецовки, снабженные надписями «Мы наш, мы новый мир построим», но в целом мало чем отличались от сантехника дяди Пети. Так что Анна Ивановна вполне могла рассчитывать на ремонт или замену канализации. Она воспрянула духом и заняла наблюдательный пост на лавочке. Наибольшее доверие у вновь испеченной большевички вначале вызвали девочки сорока — сорока пяти лет, хохотушки и явно выпивохи, они-то и должны были войти в положение пенсионерки. Галина Николаевна сомневалась и предлагала более радикальные меры: устроить потоп на весь подъезд, чтобы люди поняли, какую гниль купили. Желательно, чтобы излияние фекалий совпало с приездом нового хозяина квартиры, которого пока вычислить не удавалось. Вскоре хохотушки перестали вызывать у Анны Ивановны доверие, и она наконец определила, что главный в бригаде — крупный, умеренно пьющий и подозрительно неразговорчивый мужчина, которого все называли Степанычем.
— Подожди, вот скоро стучать начнут, я видела вчера, машину какую-то занесли, — сообщила на очередных посиделках Галина Николаевна, имевшая важное преимущество перед подругой: ее окна выходили как раз во двор, и ей в общем-то не было надобности торчать целыми днями на лавке. — Стучать начнут — не обрадуешься. Никаких новых труб не захочешь. — Ой, я узнавала, хорошие новые русские даже батареи по стояку меняют. А ты не завидуй. Может, и по твоему стояку кто-нибудь продаст. Та же Ксения со своими собаками. Анна Ивановна прямо расцвела в предвкушении нового полезного знакомства. Из шкафа был извлечен кримпленовый костюмчик, оставленный на случай похорон или выхода на демонстрацию, волосы взбиты шпикулем, которым теперь почему-то стали подрезать случайных прохожих, на губах заиграла морковного колера помада фабрики «Дзинтарс», подаренная когда-то одним грузином за палку копченой колбасы. Анна Ивановна решила познакомиться со Степанычем и, не претендуя на высокое хозяйское внимание, здесь же на месте решить проблемы своей канализации. Галина настаивала на самом высоком покровительстве. Но что она понимала? Где ей, крысе конторской, знать, что все дела на свете решаются маленькими людьми за маленькие услуги. Цену Степанычу Анна Ивановна определила в бутылку армянского коньяка. Но подойти и просто так попросить не решалась. Ремонтники работали уже целую неделю. В квартире было поразительно тихо. Никто не выносил мусор, лестничная площадка оставалась заплеванной, но не забеленной известкой, не слышно было также звуков камнедробильной машины, обходилось даже без мата, разве что иногда позволяли себе громкий смех бабенки-хохотушки. Это было крайне подозрительно, пока не выяснилось, что в квартире меняли окна. Однажды, чудным весенним днем, когда солнечный луч особенно элегантно подчеркивал естественную потертость импортного голубого костюма, Анна Ивановна почувствовала, что пора делать решительные шаги. Угрюмый Степаныч прошел мимо лавочки и даже не поздоровался. Галина Николаевна презрительно хмыкнула, но остановить Анну было уже невозможно. — А что это вы, дорогой, надрываетесь? — заворковала она в спину уходящему бригадиру. — Я вам точно говорю: ни обойчики, ни лмнолеумы в квартире менять не надо. Там никто не жил. Освежить побелочку, красочку и трубы вот уж обязательно надо поменять. |
