– Не сейчас, – прохрипела она. – Мы ещё не закончили!
– Всё, – сказала я, – вы закончили.
Мёртвая крыса лежала недалеко от моего лица, и её вид вызвал у меня резкие позывы на рвоту. Тем не менее я продолжала всем весом прижимать Хелену к земле и не отпустила даже тогда, когда её глаза закатились, а тело обмякло.
– Ты её убьёшь, – закричал мой брат, не сделав, однако, ни малейшей попытки прийти Хелене на помощь. Он осел в раздавленные нарциссы и жалобно заплакал.
Я тоже плакала, но не решилась отпустить Хелену. Я почему-то боялась, что она может подобно Гленн Клоуз в «Роковом влечении» вновь пробудиться к жизни и обнажить нож.
Через целую вечность – на самом деле прошло не более двух минут – мой отчим поднял меня на ноги и проверил, не ранена ли я. Ран у меня не было, самое большое пара синяков от Хелениных острых костей.
Я оглушённо посмотрела на свет свечей. Моя мать опустилась на корточки перед моим братом и накрыла его плечи своей вязаной кофтой.
– Что с Хеленой? – спросила я, не то чтобы обеспокоенная, скорее из любопытства. Если я её раздавила, то мне совершенно не жаль.
– Она без сознания, Ханна, – сказал Йост. – Она уже ничего нам не сделает.
– У неё был нож. И она убила крысу! – всхлипнула я и спрятала лицо у него на груди. – И Филипп в этом участвовал. Это была какая-то ужасная церемония… крыса кричала…
– Они приняли наркотики, – сказал Йост. – Я вызвал скорую. И ещё я бы вызвал полицию, если бы твоя мать не воспротивилась.
– Никакой полиции, – сказала мать. Её лицо было бледным и напряжённым, но она не плакала. – Будет только больше проблем.
– Ну, ты должна это знать, – ответил Филипп. Мы оставили Хелену лежать на лугу и поволокли Филиппа в дом, где он безучастно позволил маме вымыть себя и уложить в постель. Она хотела вымыть и меня, но я не могла вынести её прикосновений.
Я раздражённо отвела её руку.
– Я могу сама помыться, спасибо.
Мама сделала такое лицо, словно я её ударила. Она удручённо присела на край Филипповой постели. Филипп забылся глубоким сном.
С улицы донеслась сирена скорой.
– Его тоже надо в больницу, – сказал Йост.
– Нет, – взволнованно ответила мать. – Ему нужен покой и защищённость. Поверь, если в больнице его обследуют и заметят, что он принимал наркотики, то у него могут быть крупные неприятности.
– Ты должна это знать, Ирмгард, – снова сказал Йост. Его голос звучал непривычно холодно, и имя, которое мать уже давно не слышала, как-то встряхнуло её.
– Мне так жаль, – сказала она.
– Жалеть поздно, – ответил Йост. – Твой младшенький забылся наркотическим сном, про который я думаю, что он у него не первый. А твоя дочь… – Он запнулся, взглянув на меня. – Иди прими душ, дорогая. А потом в постель. Я позабочусь обо всём остальном.
Это было очень заманчивое предложение, но когда я встала под душ и увидела синюю мигалку скорой сквозь матовое окно в ванной, я не смогла оставить его один на один со всем этим. Я быстро оделась и снова выбежала в сад.
Санитары забрали Хелену в больницу, а мы с Йостом поехали следом, чтобы встретиться там с Хелениными родителями. Йост их известил.
Родители, похоже, переживали такое не впервые, Новость, что их дочь под воздействием наркотиков совершенно не в себе, они восприняли с какой-то печальной привычностью. Хелена принимала наркотики с четырнадцати лет и увлекалась ритуалами чёрной магии. На следующее утро она добровольно отправилась в закрытое психиатрическое отделение. И здесь она была не впервые. Два года назад у неё диагностировали шизофрению. Болезнь могла быть вызвана потреблением наркотиков, но точно этого никто не знал. |