— Очень недостойный ответ, — поджал губы Торикава, — Я не ожидал такого от гения…

— Нам учиться в этой школе три года, — презрительно уронил я, оглядывая сидящих перед нами членов студсовета, — Я предпочту сразу установить рамки. Старшая школа Аракава получает двух гениев, которых сможет отправлять за первыми местами на любую олимпиаду, кроме спортивных. За исключением национальных и международных, здесь победу гарантировать не могу только из-за коррупции. Также старшая школа Аракава получает двух примерных учеников, которые не будут нарушать писанные и неписанные правила, если… к ним не будут лезть. Как сейчас.

— Чтооо…

— Звание «гения» — пустые слова, Кивадзири-сенпай, — резко обрываю я подавшую голос бухгалтера, — Бесполезное. Мы с Коджимой-саном уже закрыли первые курсы университетской программы и развиваемся дальше. Школа нам ничего дать не может, кроме времени на самостоятельное обучение. Следовательно, мы тоже ничего давать не собираемся. Мы ценим своё время. Теперь перед вами, Торикава-семпай, простой выбор — либо согласиться, что мы имеем право и повод отстаивать своё мнение, либо попытаться реализовать свои амбиции, начав конфронтацию. Мы к ней готовы. А вы, Торикава-семпай, Кивадзири-семпай? Или мне стоит задать этот вопрос Кумасите-сенсею?

У преподавателей тоже есть амбиции. К примеру, «правильно воспитать» учеников. Причем, упомянутой мной Кумасите, нашей невысокой полненькой классной, полностью плевать на то, что благодаря её усилиям мы замедлим свой личный прогресс, ведь мы станем «правильнее» с точки зрения японской уравнивающей культуры.

— Вот зачем ты влез? — недовольно бурчал Рио, плетясь за мной по коридору, — Я бы всё правильно разрулил…

— Затем, что они жертвы, — пояснил я, шагая в класс, — Мы знаем виновника, подкинувшего им наши досье и идею «воспитания».

— Эти жертвы отлично смотрелись бы в качестве примера.

— Рио, мы не стремимся к славе маньяков. Ты и так их заставил почувствовать себя малолетними идиотами, способными только блеять «недостойно» и «неправильно».

— Как скажешь… — сдаётся мой друг, скучающе вздыхая.

Рио садист, не знающий, когда нужно остановиться. Он с удовольствием выжимает из подвернувшейся жертвы все соки, если может себе это позволить. Мы стараемся ограничить его пагубную страсть лишь моделями-перестарками, надеющимися получить выгодный контракт с «Коджима Интерпрайз Групп» через соблазнение маленького невинного мальчика. Причем, некоторые из этих женщин всерьез подсаживаются на то, что он с ними делает. Мне приходится постоянно останавливать его, сообщая, когда нужно избавиться от очередной жертвы… ну, до момента, когда должно случиться непоправимое. Благо, это несложно. Страсть моего друга вовсе не в том, чтобы причинить кому-то боль и страдания, ему нравится оттачивать само мастерство, нырять глубже в бездну.

Очень целеустремленный молодой человек. Жаль, что мы не встретились в моей первой жизни, я бы взял его в ученики. С Рио мне… комфортно общаться.

— Вы, два гнилых подлых ублюдка!! — раздается позади нас злое женское шипение.

Там, на выходе из женского туалета, стоит она, единственная и неповторимая Коджима Мичико, второклассница и звезда этой школы. В отличие от моих младших, во многом похожих внешне на меня и родителей, Мичико ничем не напоминает своего брата. Круглое лицо, пухлые губы, большие карие глаза, белые крашеные волосы в двух пышных хвостах, по-дурацки выглядывающих из-за головы. Кровь деда-полукровки не дала Мичико желанной груди, но снабдила широкими бедрами, что тоже котируется в местных реалиях, как я и сообщил с утра сестре. В итоге получилась относительно высокая японка, достаточно наглая, чтобы подкрашиваться в «блонд», с вредным едким характером и зашкаливающим чувством собственного величия.