|
Невысокий и коренастый, он был увит жилами так, что по его телу можно было учить анатомию. Кроме того, из-за чего я испытывал к этому человеку некоторую симпатию, Огава всегда был очень основательным и педантичным, даже в выбивании чужой дури.
Не сказать, что я провёл в обществе силовиков якудза много времени, но иногда нам приходилось пересекаться. Вроде как сейчас — по общим интересам и зонам ответственности, в местах, где отсутствуют свидетели. Какие общие интересы у нелюбимого внука владельца додзё и местного клана якудза? Я просто подменял их бухгалтера, когда того сильно избили в веселом квартале Кабуки-тё.
Допрашиваемый попробовал ругаться, но Огава, явно собирающийся как можно скорее вернуться к охране Хиракавы, принялся его деловито избивать. Бил он резко, сильно, но аккуратно, чтобы не покалечить. На мой вкус работа была совершенно неэффективной. Синяки и боль быстро проходят, в отличие от человеческой злопамятности. Под звуки ударов принялся говорить бездельничающий Жирный.
— Мы их тут уже два раза перехватывали, — пропыхтел он, балансируя на кряхтящем парне, — Первый раз словами обошлись, второй раз Огава сунул этому придурку пару раз… но что-то до них не доходит, что на Аракаву соваться нельзя. Малахольные…
Покосившись на бывшего борца, я схватил мелкого за ухо, а затем резко выкрутил его почти до разрыва кожи. Парень завизжал поросенком, на что получил слабенький щелбан по еле заметному кадыку. Этого ему хватило, чтобы подавиться на короткое время, за которое, я его перевернул лицом вниз, попутно заломив руку, а затем, усевшись сверху, надавил ему ладонью на затылок. Если орёт, то пусть это будет в землю.
— Кто вас послал? — задал я вопрос пацану в здоровое ухо, — У тебя пять секунд на ответ.
Руку с его головы я не убирал, раскрыть рот он мог только для того, чтобы поцеловать траву, но на немедленный ответ я и не рассчитывал. Выждав достаточное время, чтобы организм подростка слегка адаптировался к повреждениям, нанесенным уху, я вжал его голову в землю еще сильнее, а затем вновь выкрутил ухо. Тело подо мной затряслось в конвульсиях сильной боли. Жирный наблюдал за происходящим, приоткрыв рот.
— Кто вас послал? — я не дал парню времени прийти в себя от боли, повторив экзекуцию. На третий раз достаточно было подождать на три секунды больше, чтобы он подал голос.
— Хаширакава! Хаширакава из Агео! — заскулил подросток.
Оба якудза тут же подобрались. Огава отшвырнул избитого парня, роняющего кровавую слюну из полуоткрытого рта, и пошёл ко мне.
— Мне это ни о чем не говорит. Подробнее, — взявшись за стремительно краснеющее ухо, я вовремя привстал с тела подростка, тот начал мочиться под себя.
— Это банда… банда! — неудачливого гопника била крупная дрожь, — Банда! Банда! Большая! Верь мне! Прошу! Верь! Верь! Умоляю!
— Мы знаем, кто такой Хаширакава, Кирью-сан, — негромко, кажется, даже с опаской пробубнил Жирный, — Нужно срочно доложить вакагашире!
— Вот телефон, — достав свою раскладушку, я перекинул его бывшему сумоисту, — Звони.
— А потом Дошире звони, — хрипло отозвался Огава, — Мы этих троих заберем на время.
— Нет! Не надо! — захрипел тот, с кого поднялся Жирный, — Мы всё поняли! Мы больше не придём в Аракаву! Клянусь!
— Можете их оставить мне, — я аккуратно выудил тощий бумажник допрошенного мной сопляка, — Я сделаю так, что не вернутся.
— Пожалуй, мы их всё-таки заберем, — качнул головой жилистый якудза, — Они уже сами хотят. Кирью-сан? Что вы делаете?
— Запоминаю сведения с их ученических билетов, — отозвался я, потроша бумажники остальных хулиганов, — Если после этой встречи у меня образуются проблемы, я буду знать, кого искать. |