— Вы хотите сказать… что ей не лучше? — затаив дыхание, спросила Дерина.

— Ну… во всяком случае, не настолько, как я ожидал. Но это лекарство должно ей помочь. — Он протянул Дерине рецепт, защелкнул саквояж и торопливо ушел.

Побледневшая Дерина повернулась к Дэну:

— Ты не мог бы… сходить к источнику?

— С какой это стати? — мрачно спросил Дэн.

— Я не хочу, чтобы Шарлотта… умерла.

Он подумал о других услугах, которые оказывал Дерине, но сейчас дело обстояло гораздо серьезнее.

— Ладно, схожу, — сказал он. — Но если ты еще хоть раз сделаешь такое злое дело, Дерина Уоткинс, то кричи не кричи, а я не стану тебе помогать. Поняла?

Она кивнула и улыбнулась. Дэн быстро ушел.

Через пару дней Шарлотте стало гораздо лучше. Со временем она привыкла спать под тарахтение ранних повозок, торопящихся к берегу за уловом, сельди, под крики чаек, гомонящих над отбросами после разделки рыбы. Иногда она смотрела, как в море выходит флотилия рыбацких лодок — проблески огоньков, пляшущих на темной воде. Она с беспокойством думала о Дэне, находившемся в открытом море среди бурлящих волн. На берег налетали порывы холодного осеннего ветра, и она всегда радовалась, когда утром, выглянув в окно, видела, что люди занимаются своими обычными хлопотами. Впервые в жизни она поняла ожидание и тревогу, которыми жили рыбацкие поселки.

Но в тот ясный и солнечный октябрьский день, когда море было мирное и спокойное, а на горизонте четко вырисовывались очертания гор, Шарлотта была счастлива. Сегодня должен приехать Эдвард. Наконец-то все разрешится! Она не сомневалась, что ей удастся убедить его согласиться на удочерение девочки. Разве можно устоять против такого очаровательного создания!

Шарлотта встретила Эдварда в темно-красном, платье, в котором была на крестинах. Пока с ними была Дерина, они говорили о всяких мелочах, об общих знакомых, рассказали ему о крестинах, и Эдвард внимательно их слушал. Шарлотта раскачивалась в кресле-качалке.

На следующий день Эдвард снова пришел к ним. На этот раз Дерина ушла в лавку, а они сели в кухне пить чай.

— Эдвард, ты не сообщил мне свое решение о девочке, хотя я несколько раз спрашивала о нем. Думаю, теперь ты уже понимаешь, что я к ней привязалась.

Эдвард отставил чашку.

— Напротив, думаю, я вполне ясно дал тебе понять, что не готов взять девочку в свой дом.

— Это будет наш дом, — заметила Шарлотта. — Полагаю, вскоре ты станешь считать ее своей дочерью. Ты только посмотри, какой она стала!

Эдвард равнодушно заглянул в колыбель, и у Шарлотты сжалось сердце при виде упрямого выражения, появившегося у него на лице.

— Думаешь, что не сможешь ее полюбить? Да, Эдвард? — тихо спросила она.

Малышка всхлипнула во сне и взмахнула крошечной ручкой, потом медленно опустила ее и снова заснула.

— Девочка действительно довольно симпатичная, — безразлично сказал Эдвард.

Шарлотта вздохнула. Она не в силах была вынести мысль, что маленькой Шарлотте придется оказаться в сиротском приюте.

— Эдвард, может, ты еще раз подумаешь? — заглядывая ему в лицо, спросила она.

Он поцеловал ее в макушку, потом обнял ее.

— Ты нужна мне как моя жена, — сказал он. — Забудь о ребенке. Давай поговорим о нашей женитьбе.

Затем Эдвард вернулся в гостиницу, а Шарлотта долго сидела у кроватки и размышляла. Нет, ее идея удочерить девочку вовсе не такая безрассудная! А между тем Дэн ждет ее решения…

Накануне отъезда Эдварда они пошли по тропе, ведущей к небольшой бухте, с низких берегов которой свешивались алые кисти куманики и серебристый ломонос.