Келп кивком указал на пол.

– Там действительно так удобно, как кажется на первый взгляд?

– Можешь попробовать,– предположил Дортмундер.

20

Когда зазвонил рабочий телефон, Фиона подумала, что, наверное, кто-то ошибся номером, или это какая-то другая ошибка. Кто бы еще стал ей звонить на работу, тем более вне рабочего времени? Точно не Брайан, потому что он всегда ждет, когда она сама позвонит, а он в это время займется приготовлением ужина для гурманов. Это точно не родственники и не друзья, потому что они никогда не звонят ей на работу, даже в рабочее время не звонят.

Снова звонок, пока она пыталась обдумывать возможные варианты. Если это кто-то ошибся номером, то она только зря отвлечется от работы, но, если она сейчас проигнорирует этот звонок, и он будет перенаправлен на голосовую почту, то ей все равно придется потом отвлекаться на него. На самом деле этот звонок – уже даже второй – уже отвлек ее от работы над последствиями владениями недвижимостью без права передачи, как было указано в завещании семьи, владеющей поместьями с некоторыми феодальными привилегиями на севере штата.

Дзынь. Уже третий звонок, после четвертого звонок будет перенаправлен на голосовую почту.

А что если Брайана сбил таксист, и это звонят из больницы, чтобы узнать его группу крови? Не то, чтобы она знала его группу крови, и не то, чтобы в больнице не смогли бы выяснить это без ее помощи, но тем не менее, прежде, чем прозвучал четвертый звонок, и дальше он растворился в черной мгле голосовой почты, она быстро схватила левой рукой трубку, правой нажала кнопку и взяла ручку:

– Фиона Хэмлоу.

– Привет, вы еще там. Голос был очень знакомым, немного грубоватым, не из разряда близкознакомых.

Она положила ручку на стол, рука уже тянулась к кнопке, чтобы закончить разговор.

– Кто это?– спросила она.

– Джон. Ну, помните, мы с вами вчера разговаривали. Секунду. Кому-то он сказал:

– Дайте мне минутку, ладно? Я дозвонился. Вернувшись к Фионе, он продолжил:

– Ну, у вас в офисе вчера.

– О, Джон, да, конечно,– вспомнила она, человек с выражением лица, как у виноватой собаки, картинка в голове теперь совпала с усталым голосом.

– Вы хотели поговорить со мной?

– Ну, да, только не по телефону, понимаете. Я тут внизу жду…

– Что? Рядом со зданием?

– Да. Вы ведь еще тут? Я подумал, что, когда вы выйдете, мы могли бы поговорить по дороге. Секунду. Снова кому-то сказал:

– Я веду себя вежливо. Так и вы ведите себя вежливо. Снова обращаясь к ней, он сказал:

– Я уже было подумал, что может вы ушли домой раньше…

– Никогда.

– Значит вы домой уходите поздно.

– Всегда.

– Во сколько? В смысле, чтобы мне тут не торчать, я мог бы вернуться во сколько нужно.. Секунду. Снова куда-то в сторону:

– У вас есть часы? Потом послышалось какое-то невнятное бормотание, а он сказал:

– Да мне не нужны ваши часы, мне нужно знать, который сейчас час.

– Сейчас семь тридцать,– ответила Фиона.

– Вот видите?– сказал он в сторону. – Она знает, который час, сейчас семь тридцать.

– Как давно вы ждете?– спросила Фиона.

– С пяти. Знаете, вы, наверное, удивились бы, когда увидели бы, сколько человек выходит из здания в пять. А потом я решил, что лучше-ка я проверю, поэтому я одолжил этот мобильник… – и в сторону сказал:

– Я одолжил его, верну я его вам.

– Я сейчас спущусь,– сказала Фиона.

Когда Фиона вышла на улицу, недобровольный арендатор телефона уже давно испарился, Джон Дортмундер стоял, оперевшись о здание, словно маленькое серое опровержение все рабочей этики, которая находилась внутри него.