Loading...
Изменить размер шрифта - +
 – Так что, успокойся и…

– Успокоиться?!.. Успокоиться?!..

Долготерпение, качество и при иных обстоятельствах не входящее даже в седьмой десяток добродетелей ковра, растаяло под потоками лотранского ливня как рафинад, и Масдай – само воплощение гидрофобии на Белом Свете – взорвался возмущением и брызгами.

– Хорошо, я успокоюсь! Я-то успокоюсь, да, пожалуйста, хоть сейчас!.. Но только когда через полкилометра мы грохнемся…

– Да никуда мы не грохнемся! И вообще, мне непонятно твое паникерское настроение! – сердито пристукнул пухлым кулачком по спине их воздушного корабля чародей, задетый за самое болезненное, после пребывания в стране отряжских богов еще не совсем отошедшее – искусство и репутацию старейшего на Белом Свете мага.

– Хорошо, поправка принимается, – сквозь стиснутые ворсинки с ядовитой любезностью согласился Масдай. – Когда через полкилометра Я упаду, надеюсь, что никакие фобии и синдромы не помешают вам счастливо продолжить свой путь!

– Не вижу оснований… – оскорбленно вскинулся было Адалет, но тут конец научной дискуссии положила царевич.

– Поглядите… Он действительно промокает! – тревожно продемонстрировал Иванушка спутникам пальцы мокрые то ли от воды, льющейся с неба, то ли от воды, уже успевшей впитаться в шатт-аль-шейхскую шерсть.

– Масдай, разворачиваемся – и обратно, – вздохнула Серафима. – Кажется, магия и впрямь дала течь…

Как ни бился Адалет, как ни пытался исхитриться и приспособиться, но его заклинание водонепроницаемости с позорным пшиком без вести пропадало каждый раз, когда на ковер садился хоть один человек.

– Хм-хм-хм… Какие мы там перебрали комбинации и варианты? – после полутора часов потерянного времени и двадцати литров вылитой на дрожащего от злости Масдая воды, волшебник решил сделать передышку и потянулся в карман за блокнотом, благополучно утерянным еще после третьего эксперимента.

– Никто не видел моего… э-э-э?..

– Нет, – озадаченно пожали плечами друзья, перерыв всю комнату.

Ковер мстительно промолчал.

– Ладно, так вспомню, – с раздражением отмахнулся Адалет и принялся загибать пальцы, хмуро косясь на Масдая, словно и дождь, и бесполезные заклинания, и потерянное время, и пропавший блокнот – всё было исключительно его виной.

– Двойное нанесение непромокаемости пробовали… – стал медленно проговаривать он, сосредоточенно покусывая недоеденный за время экспериментов карандаш. – Трансгрессию перпендикулярных потоков Никовальди пробовали… Модуляцию случайного вектора гидрофильности тоже… Гиперрастяжение межструйных расстояний… так… Мобильное стасисное поле Бугенгерца… угу…

Сенька вздохнула и незаметно исчезла, но появилась как раз под занавес внушительного списка напрасных усилий.

– …кренделяция Шмонделя в пропорции четыре на три… потом четыре на четыре… и, наконец, четыре на…

– Десять, – громко сообщила всем заинтересованным лицам она.

– Десять?.. – сбитый с толку, удивленно оглянулся волшебник. – Десять?.. Что за бред! Десять! Ха! Самому Шмонделю не пришло бы в голову ничего подобного, Серафима, а ведь какой только бред не приходил ему в голову, как сейчас помню!.. Нет, девица. Десять – исключено.

– Но на меньшее он не согласен, – пожала плечами царевна. – И я бы на его месте не согласилась.

– Кто? – заморгал непонимающе Иван.

– Ну, этот…

– Шмондель?!.

Быстрый переход