– Рехнулась? – рыкнул махарьят. Рыбаки загомонили по новой.

– Его нельзя убивать! – прокричала я. – Это хозяин озера! Если его убить, это нарушит вселенский закон, и тогда всех вокруг постигнут великие несчастья на три цикла перерождений!

– Убирайся, – сплюнул Вачиравит, даже не дослушав.

– Уходи, женщина! – крикнул кто-то из рыбаков. – Не видишь, он махарьят, он лучше знает!

– Вот именно, не лезь со своими суевериями!

– Это не суеверия! – надрывалась я, чуть не плача. – Это правда! Водяных хозяев нельзя убивать!

Мои слова потонули в криках и обвинениях со всех сторон. Вачиравит замахнулся мечом, и я отразила его удар. Он явно не ожидал – отшатнулся и чуть не сел в воду, но тут же кинулся на меня с новой яростью. Я увернулась и пнула его в бок, чтобы его удар не обрушился на водяного. Вачиравит успел перегруппироваться и развернулся ко мне, но теперь мы стояли на равном расстоянии от твари. Пришлось идти в наступление, чтобы его отвлечь. Мы схлестнулись – раз, другой.

– Пранья! – раздался где-то рядом голос Чалерма. Что «пранья»?! Вачиравита бы оттаскивал! – Что вы делаете?!

Мне было не до ответа. Вачиравит – сильный противник, и сейчас он был намного злее, чем когда мы с ним тренировались. Я едва успевала отбивать его удары, а в любую передышку нападала сама, чтобы он не дотянулся до водяного. У меня почти не было возможности схитрить или обмануть его, а он вскоре понял, что моя главная цель – отвести его от чудища, и больше не поддавался на уловки. В какой-то раз он оттолкнул меня сильнее обычного, я еле удержала равновесие, а когда перестала падать, он уже обрушивал удар на водяного. Я кинулась вперёд, кувырнулась в воздухе, оттолкнувшись рукой от дна, и приземлилась пятками Вачиравиту в бок, сбивая его с ног. Он упал в вонючую воду к ногам твари, и я умудрилась встать ему на руку с мечом. Тут водяной наконец очнулся от своего ступора – эти твари вообще небыстро соображают, и замахнулся огромной лапой с когтями-лезвиями.

На краю зрения мелькнула бирюзовая ткань – Чалерм стоял рядом со мной в воде, целясь мечом встретить лапу твари. И где взял-то его?! Но хозяина нельзя ранить! Он же взбесится и нашлёт на всю округу проливные дожди на несколько лет, тут жабы не выживут, не то что люди! Извернувшись, как смогла, я оттолкнула Чалерма, и когтистая лапа рухнула мне на плечо, впиваясь когтями в спину.

– Уйдите!!! – заорала я Чалерму, выставив вперёд меч другой рукой. Вачиравит подо мной пытался встать, и я пнула его в грудь, чтобы не рыпался, но сквозь броню много не напинаешь. Чалерм же развернулся и наставил меч на меня.

– Пранья, – холодно сказал он, и в глазах его не осталось и тени доверия или приязни. Узоры у него на лице не светились: в серьёзных ситуациях Чалерм не злился и не нервничал. – Отойдите от Вачиравита.

– Не могу, – выдавила я сквозь боль в подранном плече. – Он убьёт водяного.

Вачиравит рванулся и чуть не опрокинул меня. Я поневоле вцепилась в космы твари, чтобы устоять. Теперь оба мужчины наставили на меня мечи. Против Чалерма я бы вряд ли выстояла, ещё и раненая, а против двоих у меня не было шансов. За их спинами стояли наготове рыбаки с вёслами, отрезая мне путь на берег.

– Что ты за тварь? – прорычал Вачиравит, глядя мне в лицо. – Ты заодно с этими паскудами!

– Пранья, – всё так же спокойно сказал Чалерм. – Сложите оружие. Это последнее предупреждение.

Но я понимала, что стоит мне сдаться, Вачиравит кинется на хозяина. К глазам подступили слёзы: вот так втёрлась в доверие.