откусить. И она маленьких уток, совсем маленьких, которые еще утята, тоже

хватает. И съедает. И всяких рыб тоже глотает. Только раков не может

глотать. И что мы пойдем смотреть на невод и что мне покажут щуку.

Мы с бабушкой обедали, и я ел куриную ножку.

Один дядя посмотрел в окно и сказал очень громко:

— Ого-го-г-о-го! Уже Киев видно!

А я не хотел есть, а хотел, чтоб посмотреть Киев. Бабушка сказала, что

еще далеко. А я все равно не стал есть.

Бабушка вытерла мне руки, и я побежал на палубу смотреть.

Я хотел смотреть, а смотреть не мог. Все хотели смотреть — стали и

загородили.

А один матрос увидал, что я хочу смотреть, и сказал:

— А ну, давай пойдем.

И мы как пошли, и прямо на лестницу к капитану. Только не к капитану, а

где ведра стояли.

Там ведра деревянные стояли. Матрос сказал — они чтоб помогать пожар

заливать.

Он сказал мне:

— Держись за ведра.

А у них ручки из веревки. Они толстые. Они прямо как железные. Я за эту

веревку стал держаться. А матрос говорит:

— Гляди, вон Киев!

А там все деревья и немного домов. А потом стало много домов видно. И

пароходов всяких много. И лодок очень много. Наш пароход как загудел в

гудок, так ведро стало прыгать.

А потом я услышал, что бабушка кричит:

— Алеша! Алеша! Куда ты делся?

А я не делся, я наверху. Я сначала не кричал, а потом крикнул:

— А я тут!

Бабушка все смотрела, где я. А я наверху.

Я еще закричал:

— А я тут! А я тут!

И все стали смотреть на меня и смеяться. Бабушка тоже посмотрела.

Бабушка закричала:

— Ну, держись крепче!

Это потому, что загородки не было.

А у меня зато ведра были. Они в ряд стояли. Там длинная-длинная

скамеечка. И в ней дырки большие. А в эти дырки ведра поставлены. Они ни за

что не упадут.

Бабушка ко мне пришла и стала рукой ведро толкать. Думала, оно упадет.

А оно не упало.

Бабушка сказала, что она боялась, что я упаду.

А я сказал:

— Ха-ха-ха! Это дядя-матрос меня сюда привел, чтоб я Киев посмотрел.

Я очень хотел увидать бабушкин дом, где мы будем жить.

А бабушка сказала, что его все равно не видно и чтоб идти мишку прятать

и вещи все, и мы пошли в каюту.

А потом пришел этот матрос и сказал, чтоб мы его ждали. Потому что он

придет и наши вещи вынесет. А что сейчас пристань будет и ему надо идти

помогать пароход привязывать.

Потом пароход толкнуло.

Бабушка сказала:

— Ну, приехали.

И все стали топать, все стали выходить, а мы не стали.

Бабушка сказала:

— Не вертись, успеем. Придет матрос и возьмет вещи.

А никто не приходил. И матрос не приходил.

Бабушка пошла посмотреть: может быть, он не может прийти, и велела,

чтоб я сидел в каюте. Вдруг матрос пришел.

Он очень скоро схватил наши вещи и все говорил:

— Пошли, Алешка, пошли. Я извозчика нашел.

Мы опять на извозчике поехали.

Мы тихо поехали, потому что вверх. А потом опять скоро, и там улицы и

трамваи, только не как в Москве. В Москве они побольше.

И вдруг бабушка закричала:

— Стойте!

И потом сказала:

— Ну, дома.

ДОМ У БАБУШКИ

В БАБУШКИНОЙ КВАРТИРЕ

Я стал смотреть, какой дом. А он очень большой. И вдруг пришел дядя и

стал наши чемоданы забирать. А это дядя-дворник. И он говорит:

— Ну як, Марья Васильевна? Ну як там?

А я не знал, что это «як», а потом узнал.