|
Уртадо выключил верхний свет. — Но горит еще ночник у кровати. — Его оставьте. Вы уже раздеваетесь? — Сейчас разденусь. Он снял вельветовую куртку, расстегнул рубашку, стащил ее и повесил на стул. Затем сбросил с ног туфли, расстегнул брючный ремень и, неуклюже прыгая на одной ноге, вылез из брюк, которые отправились следом за рубашкой на спинку стула. Уртадо остался стоять в трусах и носках. — Готово,— сообщил он,— я разделся. — Залезайте под одеяло. Закройте глаза, будто вы спите. Он сделал все, как велела Наталия, и увидел, что она идет к нему. Подойдя, девушка присела на край кровати. — Я лягу рядом с вами,— сказала она.— Запомните, мы — муж и жена. Когда жандармы постучат, я сама открою им дверь. Притворитесь спящим, а остальное я беру на себя. Она легла под одеялом рядом с ним, и Уртадо ощущал тепло, исходящее от ее молодого тела. В иной ситуации его реакция была бы типично мужской, но в данный момент было не до эротики. Уртадо был слишком напряжен, чтобы думать о чем-то другом, помимо грозящей ему опасности. — У меня обостренный слух,— прошептала Наталия,— и сейчас я уверена, что они совсем близко. Закрывайте глаза, лежите смирно и предоставьте остальное мне. Я ведь раньше была актрисой. Страх тугим комком застрял в горле Уртадо, почти душил его, однако Микель лежал неподвижно, изображая из себя бревно и ожидая стука в дверь. Он раздался через пару минут — три резких удара в дверь. Мужской голос проговорил по-французски: — Есть кто-нибудь в номере? Если да, откройте дверь. Это полиция. Наталия села в кровати. — Да, я здесь,— откликнулась она.— Я сплю… — Открывайте, это жандармы. Мы опрашиваем всех постояльцев отеля. Вам не о чем волноваться. — Уже иду,— крикнула Наталия.— Одну секунду. Уртадо натянул одеяло до подбородка и зажмурил глаза. Он слышал, как девушка обошла кровать и прошлепала босыми ногами к двери. Затем щелкнул замок, скрипнула дверь, и на пол комнаты легла полоса света из коридора. Приоткрыв один глаз, Уртадо увидел Наталию в просвечивающей ночной рубашке и двух полицейских, стоящих в коридоре. Тот, что был постарше, заговорил извиняющимся тоном: — Я — инспектор Фонтен из комиссариата полиции Лурда. Приношу извинения за то, что потревожил вас столь бесцеремонным образом, мадам, но это дело чрезвычайной важности. К нам поступил сигнал о готовящемся террористическом акте, и мы восприняли его со всей серьезностью. Теперь с помощью наших коллег из По и Тарба мы осматриваем все гостиницы города. — В городе террористы? — переспросила Наталия, и в ее голосе прозвучал искренний испуг. — О, вам нечего бояться, мадам. Мы подняли на ноги всех наших людей. Скажите, вы одна в номере или здесь есть кто-то еще? — Мой муж. Бедняжка, он так устал после долгого перелета, что сейчас спит без задних ног. Но если вам необходимо задать ему какие-то вопросы, вы, разумеется, можете войти и разбудить его. Или вы хотите обыскать комнату? Сколько вас? Я не вижу… В ее голосе прозвучала щемящая беспомощность. Уртадо услышал другой, более высокий мужской голос. Вероятно, он принадлежал второму полицейскому. — Инспектор,— проговорил он,— по-моему, юная дама слепа. — К сожалению, вы правы,— грустно подтвердила Наталия.— Я приехала в Лурд, надеясь получить помощь от Непорочной Девы, но, если вы считаете нужным… — Ну что вы, мадам,— прервал ее голос инспектора. |
