|
Пока я считаюсь женщиной-чудом, у меня есть возможность помочь мужу. Сейчас у него здесь отлично идут дела с нашим рестораном. Но в это дело вложено все мое наследство. Едва я перестану быть чудом, дела наши пойдут на спад и в конце концов мы потеряем все. Мы с Регги вместе подумали и составили план. В этом и состоит мой настоящий грех, святой отец. Я послала Регги к доктору Клейн-бергу спросить, как он поступит в случае, если этот медицинский метод в самом деле окажется успешным. Сможет ли он закрыть на это глаза и сказать Медицинскому бюро, что я исцелилась чудесным образом? Мы попросили его солгать. — И что же доктор Клейнберг? Что он сказал на вашу просьбу? — Он не сможет подтвердить, что в моем случае имело место чудесное исцеление. Лишь церковь может сделать это. Вот если я найду кого-нибудь в церкви, кто согласится посмотреть на факт моего лечения сквозь пальцы — если я, конечно, этому лечению подвергнусь — и удостоверить чудесную природу моего исцеления, то он этому мешать не будет и об операции упоминать не станет. Он дал понять, что мне следует попросить кого-то в церкви согласиться признать мое исцеление чудом.— В ее голосе послышалось колебание.— Возможно ли это, отче? После короткой паузы из-за решетки прозвучал ответ духовника: — Нет, невозможно. Вылечиться медицинскими методами и сделать вид, что это было чудесное исцеление,— такого обмана церковь не потерпит. Извините. Потрясенная и пристыженная, Эдит жалобно обратилась к зарешеченному окошечку: — Отче, я в смятении. Что же мне делать? — Для своего спасения? Как ваш духовник могу лишь посоветовать вам вновь возложить свои упования на милость Пресвятой Девы. Но понимаю и колебания, которые могут быть у вас по поводу этого пути. Ведь вы один раз уже поверили, что исцелены Ею, однако по какой-то неведомой нам причине исцеление не состоялось. С другой стороны, врач говорит, что медицина и хирургия дают вам больше шансов выжить. Выбор должны сделать вы сами. — Значит, отец, мне лучше согласиться на операцию? — Почему, бы и нет? Вполне возможно, что вы излечитесь и принесете еще много пользы на земле. Но чудесным свое исцеление назвать уже не сможете. — Получается, как бы я ни поступила, мне приходится выбирать между двумя разновидностями смерти. Если я останусь в живых, мне больше никогда не быть чудо-женщиной. На сей раз пауза оказалась продолжительнее. Но ответ все же последовал: — Мы не считаем, что чудеса нисходят лишь на больных, получающих исцеления у грота. По безмерной милости Божьей на свете происходит и множество иных чудес. Совсем другое чудо свершится в Лурде на нынешней неделе. Разве не испытает чудо тот, перед кем предстанет Пресвятая Дева во время Ее Новоявления? Кто-то таким образом сам превратится в чудо. Это будет чудо-мужчина или чудо-женщина. — Правда? — Конечно. Этот человек, как ранее Бернадетта, навеки войдет в историю в качестве личности, наделенной чудесным свойством. Кивнув, словно ее могли видеть, Эдит завершила свою исповедь: — Я каюсь в своем грехе… в своих грехах… За то, что попросила своего врача… И вас просила… Об этих грехах и грехах всей своей жизни сокрушаюсь всем сердцем моим. А особенно о грехах себялюбия и жадности. На это покаяние священник ответил автоматически. В качестве епитимьи он назначил ей прочитать двенадцать раз молитву «Богородице Дево, радуйся» и отпустил грехи. Все кончилось. Эдит поднялась на ноги, вышла из исповедальни и нетвердым шагом двинулась по центральному проходу. Покидая церковь Святейшего Сердца Иисуса, она уже точно знала свой дальнейший путь. |
