|
Жан Клод, за половину доли в твоем ресторане я готов выложить пятьдесят тысяч фунтов наличными, на которые его можно будет обновить и расширить. Эти деньги моя жена получила в наследство и отложила на тот случай, если вдруг опять заболеет. Но теперь она уже точно знает, что болезнь ей не грозит. Она исцелилась, и надобность в этой заначке отпала. Поэтому я могу вложить всю сумму целиком, все пятьдесят тысяч фунтов… Жаме, слушавший с каменным лицом, перебил его: — Извини, Но этого недостаточно. — Он бросил остатки обеда в мусорную корзину и приготовился закончить аудиенцию.— Чтобы войти в долю, тебе придется сделать более интересное предложение. — Но это еще далеко не все! — вскричал Регги.— У меня есть кое-что поважнее пятидесяти тысяч фунтов. Настоящий динамит! То, что произведет подлинный бум в твоем бизнесе, связанном с Лурдом. — Неужели? — откровенно скучая, бросил Жаме и, повернувшись к висевшему на стене зеркалу, стал причесываться. — Послушай, моя жена Эдит несколько часов назад встречалась с архиепископом Хеннингом. Разговор касался того, как она исцелилась в Лурде три года назад. Медицинское бюро Лурда и церковная комиссия вынесли вердикт, что ее исцеление носило чудесный характер. Ее официально занесли в список «Исцеления в Лурде, признанные Церковью чудесными». Начиная с тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года в него попали всего шестьдесят девять человек, пять из которых — после тысяча девятьсот семьдесят восьмого. Эдит стала семидесятой. Впервые с начала их разговора Жаме проявил неподдельный интерес к словам Регги. — Правда? — оживился он.— Ты не фантазируешь? — Какие фантазии! Ты можешь сам все проверить. Позвони в канцелярию архиепископа Хеннинга и спроси у него. — Ну что ж, я тебя поздравляю,— осторожно, но с прежним интересом в голосе проговорил Жаме.— Это хорошо для нас обоих. Регги аж подпрыгнул на стуле. — Для нас обоих? Да это станет настоящей сенсацией! Эдит уже завтра превратится в знаменитость, в живую легенду! С ней захотят встретиться тысячи, сотни тысяч людей. Кроме того, она снова отправляется в Лурд. Она станет там главной персоной — после Девы Марии, конечно. Ее будут чествовать. Возможно, именно ее пожелает увидеть Богородица. А теперь — мое предложение, Жан Клод. Помимо пятидесяти тысяч фунтов я готов вложить в дело еще и жену. Эдит Мур, женщину-чудо. Ты только представь себе: Эдит будет сопровождать твоих паломников в Лурд, давать им советы. А после того как ты перестроишь и расширишь свой ресторан, она может стать в нем звездой, особым аттракционом, по сути, почетной хозяйкой. Для того чтобы встретиться с ней, увидеть, услышать, прикоснуться к ней, возможно, даже пообедать с ней, туристы с толстыми кошельками будут валом валить в ресторан «Чудо» и заказывать самые дорогие блюда из «Чудо-меню». Твои прибыли утроятся. Здесь ты будешь организовывать туры паломников, там их будут ждать твой ресторан и Эдит Мур, последняя женщина-чудо, твоя главная приманка.— Регги перевел дух и спросил: — Ну, что скажешь? Непробиваемый до этого панцирь Жаме дал трещину. На его губах заиграла скупая, но искренняя улыбка. Он поднялся из-за стола и протянул Регги руку. — Регги, друг мой, вот теперь ты заговорил на понятном мне языке! Давай скрепим наше будущее партнерство крепким рукопожатием! С ухмылкой во все лицо Регги тоже встал и потряс протянутую ему руку. — Мы с Эдит хотим отметить это событие сегодня вечером в «Ле Каприс». Присоединяйся к нам, партнер, и познакомься с чудо-женщиной. * * * Микель Уртадо в напряженной позе сидел за рулем грязного «сеата панда» синего цвета, стоявшего на улице Серрано, прямо напротив железных ворот большого католического собора, и смотрел на мадридских школьников и матрон, которые входили внутрь, чтобы присутствовать на девятичасовой мессе. |
