|
— Да, вы можете курить,— ответила Жизель. Сунув в рот сигарету, прикурив, затянувшись и выпустив густое облако табачного дыма, Лиз вновь воззрилась на своего экскурсовода. — Знаете, Жизель, мне бы кое-что хотелось знать. Скажите, ведь на самом деле вы не верите в то, о чем рассказывали мне насчет Бернадетты и Девы Марии? Вы просто выдали мне все те байки, которыми потчуете туристов? Прежде чем ответить, Жизель помедлила. — Я выросла в семье убежденных католиков. — Вы не ответили на мой вопрос. — Какого ответа вы от меня ждете? Мы не понимаем многое из того, что происходит в мире. Возможно, чудеса существуют. — А возможно, это всего лишь пропаганда и рекламные трюки. — Не исключено,— согласилась Жизель.— Но вы, вероятно, не католичка и поэтому можете воспринимать все по-другому. — Дело не в этом! — нетерпеливо возразила Лиз. — Черт, я и сама знаю, что в мире существуют вещи, которым нет объяснения! Я тоже читала Чарльза Форта! Жизель подняла на нее удивленный взгляд: — Кого? — Неважно. Этот парень писал о феноменах, которые наука не в состоянии объяснить. Но за всей этой чепухой про Бернадетту кроется нечто большее. Девчонка, наверное, была чокнутой. Неужели вы действительно верите, будто Дева Мария и впрямь пообещала ей вернуться на следующей неделе? Жизель заколебалась. — Я… я не знаю. Наверное, в тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году все это действительно казалось более правдоподобным, нежели сегодня. Нынешний мир более рационален и прагматичен, в нем остается все меньше места для мистицизма и чудес. — А вот я и мысли не допускаю о том, что есть хотя бы малейший шанс второго пришествия Богоматери. Я уверена, что это обман, придуманный церковниками. Видно, дела у них шли не ахти как, вот они и решились на такое очковтирательство. — Очковтирательство? — озадаченно повторила француженка.— А-а, вы имеете в виду что-то, что вводит в заблуждение? — Она улыбнулась.— Тем не менее это заставило вас приехать сюда. Почему вы здесь? — Это моя работа. Я должна зарабатывать на жизнь, и приходится выполнять все указания шефа, даже если они кажутся мне идиотскими. Что касается Лурда, то он решил, что ожидаемое здесь событие привлечет интерес миллионов доверчивых простаков по всему миру. Да, я сюда приехала. Но вот почему вы здесь, Жизель? Прежде чем Жизель успела ответить, к их столику подошел официант с подносом, на котором стояли две вазочки с мороженым и бутылочка минералки «Эвиан». Разместив все это на столе, он поставил рядом с каждой из женщин по бокалу и положил салфетки. Стоило официанту отойти, как Лиз торопливо наполнила бокал и жадно выпила воду, а затем принялась за мороженое. — Я повторяю свой вопрос,— проговорила она.— Почему вы здесь? — Я здесь родилась,— просто ответила Жизель.— Я здесь живу и работаю. В конце концов, мне нравится Лурд, и я не нуждаюсь в каком-либо «очковтирательстве», как вы выразились, чтобы испытывать интерес к этому городу. — Я задала свой вопрос, поскольку считаю, что вы слишком хороши для подобной дыры. К тому же вы великолепно говорите по-английски. Кстати, где вам удалось так здорово выучить язык? Наверняка не в этом захолустном городишке с его провинциальными школами. — Я не сказала, что провела тут всю жизнь. Раньше я жила в Нью-Йорке,— с гордостью сообщила Жизель.— Работала в Организации Объединенных Наций. |
