|
И Роланд дарит тебе чертово колье, купленное у Тиффани. А я все это время сижу в отеле один, скучаю и злюсь – при том, что передо мной маячит соблазнительная перспектива. Я решил проверить свои шансы на успех. Я телеграфировал домой и приказал выслать от моего имени телеграмму Вандермеерам и пригласить их посетить меня, с тем чтобы еще раз обсудить вопрос о помолвке. Через Ниццу мне пришла ответная телеграмма, в которой сообщалось, что мой кузен Гаспар, находящийся в НьюЙорке, может подписать брачное соглашение от моего имени. Вандермеер сообщал, что он подумывает удалиться от дел и передать мне, как будущему зятю, свой бизнес. Ему же самому потребуется всего лишь «пенсия», правда, немаленькая. Сделка представлялась мне очень выгодной. Гаспар подписал брачное соглашение два дня назад. Ну вот, теперь ты все знаешь.
После долгой паузы Пия тихо спросила: – Ты истратил кучу денег на телеграммы и согласился на все условия, чтобы жениться на девчонке, которую никогда в глаза не видел? Шарль помолчал. – Это не совсем так, – признался он наконец. – Я видел ее портрет у них дома. – И добавил в свое оправдание: – Глупо, конечно. Я решил, что это один из тех портретов, которые богатые родители заказывают художникам, желая польстить своим чадам. Ну, ты знаешь, что я имею в виду: слащавое, приукрашенное изображение, не имеющее ничего общего с оригиналом. Мне и в голову не приходило, что она окажется куда красивее. – Гораздо красивее? Да ведь она ребенок, Шарль. Его пальцы снова нащупали черную жемчужинку на столе. – Луиза Вандермеер будет красавицей и в восемнадцать, и в восемьдесят. Ее красота – дар Божий! – Ты и правда находишь ее такой привлекательной? – С эстетической точки зрения – да. Пия раздраженно возразила: – Шарль, ты ведь зрелый, опытный мужчина. Неужели тебя волнует восемнадцатилетняя кокетка? Вероятно, ему следовало солгать. Он мог бы солгать, беседуя с Пией с глазу на глаз, видя ее лицо. Но, сидя в прихожей своей каюты и катая в пальцах черную жемчужинку, Шарль неожиданно решил сказать правду. Сам удивившись, он признался: – Да, именно так. Пия бросила трубку с таким грохотом, что Шарль вздрогнул.
– Если ты сейчас же не расторгнешь помолвку, между нами все кончено. – Не болтай чепухи, Пия. Когда мы приедем во Францию, ты об этом горько пожалеешь. Тебе сейчас просто нездоровится. – Да. – Пия прерывисто всхлипывала. – Меня тошнит от твоих похождений. Шарль рассмеялся: – За два года я ни разу не променял твою постель ни на чью другую. Я любил тебя и не раз просил выйти за меня замуж. – Ну так попроси еще раз. Шарль замер, потом осторожно осведомился: – А где Роланд? – Спит рядом. Шарль усмехнулся – с облегчением, этого она, к счастью, не могла заметить. Поглощенная своими переживаниями, Пия продолжала: – Если ты не откажешься от своих обязательств по отношению к ней сегодня же, между нами все кончено, Шарль, – раз и навсегда. Он ответил на удивление спокойно и отчетливо: – Хорошо, Пия. Значит, между нами все кончено – раз и навсегда. Как это, оказывается, просто! Шарль повесил трубку. Он немного побарабанил пальцами по столу, ожидая, что вот-вот почувствует себя несчастным и заброшенным. Но что интересно, он сейчас ощущал себя гораздо свободнее и увереннее, чем все эти годы. У них с Пией все кончено. Раз и навсегда. Вопреки его опасениям их разрыв не придавил его и не сделал несчастным. Шарль выпрямился, потянулся и осмотрелся вокруг. |
