На столе лежала жемчужинка. Он небрежно покатал ее по обложкам книг, по листкам с записями и формулами, расписаниями встреч и знакомств. Затем, опустив бусинку в карман брюк, перебрал бумаги. Итак, стоя в полутемной прихожей, просматривая колонки цифр, приложения и сноски, Шарль вдруг отчетливо осознал, что, хотя женится на Луизе Вандермеер из деловых соображений, этот брак принесет ему массу удовольствий. Было приятно думать о том, что он станет ее мужем. Ему так захотелось поскорее прижать ее к своему сердцу, что он почувствовал возбуждение.

Шарль возжелал эту девушку так, что у него потемнело в глазах. Он представлял ее себе обнаженной, с гладкой, как поверхность жемчужины, кожей. Она полностью завладела его мыслями. Шарль готов был отдать все, лишь бы увидеть, как платье спускается с белоснежных плеч… вдоль изящных изгибов тела и ниспадает к ногам богини…

Боже правый, что с ним творится? Должно быть, он сейчас переживает самую настоящую юношескую похоть – хотя и несколько запоздалую. Подумав, Шарль вспомнил девушку, на которую все время глазел в юности. По сравнению с Луизой она была глупа как пробка, но тем не менее красива. Эта девица – ее, кажется, звали Джинетт – отказывалась сидеть с ним рядом в церкви. Он каждый раз задавал ей один и тот же вопрос: «Это место занято?» – а она, в свою очередь, удостаивала его глупейшим ответом: «Нет, то есть, да, оно занято… м-м-м… сейчас его займут, если кто-нибудь еще подойдет». После такого фиаско Шарль решил, что Джинетт слишком мала, совершенный ребенок, ему же нужна более взрослая подруга. Так и получилось. В то время, в восемнадцать лет, ему не хватило смелости ухаживать за самой хорошенькой девушкой в провинции.

Теперь представилась возможность взять реванш. Он расквитается за все свои прошлые неудачи. Он уверен: самой прелестной девушке на этом корабле он тоже нравится. И успех ему обеспечен. Даже если у него ничего не получится здесь, то есть шанс продолжить начатое во Франции, а там свадьба и брачная ночь. Аллилуйя!

А Пия? Шарль заглянул к себе в душу. Два года страданий, желаний и надежд. Была ли она взрослой? Вряд ли. Конечно, она земная женщина, опытная в любви. Однако, потеряв ее, почувствовал ли он себя несчастным?

Нет, он почувствовал… голод. Как там поживает его обед?

Шарль вернулся в столовую, где закончил трапезу, прерванную неприятным телефонным звонком. Артишок, гарнир из риса, фазан в сметанном соусе с зеленым перцем, салат, затем десерт из свежих груш, три различных сорта сыра и два бокала вина. Кушанья почти остыли, но вкус их был великолепен. Отобедав, Шарль заказал бутылку шампанского.

Настроение у него было праздничное.

Из шестисот пассажиров первого класса едва ли дюжина вышла к обеду. Даже Мэри осталась в своей каюте. Кроме своей престарелой тетушки, из сидящих за столом Луиза знала только Пию Монтебелло, которая явилась к концу обеда, когда подали сыр и фрукты. При взгляде на эту даму у Луизы появлялась мысль, что той тоже не следовало покидать постель. Лицо ее было мертвенно-бледным, глаза припухли и покраснели, что было заметно даже под толстым слоем грима. Тем не менее она присоединилась к Луизе и ее соседям по столу.

За стеклами ресторана бушевала непогода. Луиза почти не слышала своего соседа, молодого доктора, путешествовавшего с такой же молодой женой. Дождь заливал палубу, барабанил в стекла, заглушая легкий перезвон серебряных приборов и фарфоровой посуды. За окнами виднелись расплывчатые серо-багровые тучи. В рядах музыкантов также появились бреши, и оркестр превратился в квинтет. Сквозь шум дождя изредка прорывалась мелодия Брамса.

Тем не менее за капитанским столиком присутствовали все, в том числе и сам капитан, – видно, для поднятия духа пассажиров. Капитан заказал для всех шампанское. Наполнили бокалы, присутствующие немного приободрились.