– Уходи отсюда.

Луиза застыла в недоумении – она ждала, что он скажет на прощание что-нибудь нежное. Но он молчал, и она, не зная, что делать, вышла из комнаты.

Луиза осторожно прикрыла за собой дверь. Но пока она шла по коридору к своей каюте, в ней постепенно просыпался запоздалый гнев.

Нет, она его не любит. Конечно, нет. Ведь она с такой легкостью покинула его, когда он попросил ее об этом. Она испытывает к нему плотское влечение – и только. Похоть. Это чувство слишком острое для настоящей любви. Слишком сильное, чтобы длиться долго.

Вот именно. Завтра они продолжат свой возбуждающий роман. Пусть он вывернет все лампочки у себя в каюте, твердила она себе. «Или я снова надену повязку на глаза. Я опять его увижу – нет, я не увижу его. Я снова к нему прикоснусь. Я буду слушать его, вдыхать его аромат, ласкать его тело. Я, быть может, снова скажу ему, что люблю его, – только затем, чтобы проверить себя». Но этого не произошло, поскольку с возвращением корабля к нормальной жизни все переменилось.

Утром пятого дня плавания через Атлантику жизнь на «Конкордии» вернулась в свою обычную колею: светские вечеринки, роскошные обеды – словно затянувшийся пикник хлебосольного хозяина. За завтраком огромный зал ресторана вновь заполнялся великосветской публикой. У каждого из пассажиров первого класса было что рассказать: где он или она находились и что делали, когда корабль столкнулся с айсбергом. Недавняя авария стала предметом забавных анекдотов. «Выжившие» тем временем уплетали жареную рыбу с лимонным соком и тушеными грибами, ирландский бекон и вафли с орешками пекан, а потом отправлялись на залитую солнцем палубу подышать свежим воздухом и поиграть в волейбол или теннис.

Луиза прошла мимо компании леди в соломенных шляпках, резво отбивающих ракетками теннисный мячик, летавший через сетку. Морской ветер развевал их белые юбки. Родители шли немного впереди нее. Шумливая стайка тетушек, дядюшек и кузин с кузенами окружала Луизу.

Сегодня отец постучался в ее каюту в половине шестого утра и, не получив ответа, отправился искать ее в холл. И столкнулся с ней у выхода. Луизе срочно пришлось придумывать правдоподобное объяснение тому, что заставило ее покинуть собственную комнату в такой ранний час. Она сказала, что каждый день совершает прогулку перед завтраком. Ее ложь была встречена радостным заявлением отца, что такие прогулки чрезвычайно полезны для здоровья и он с удовольствием присоединится к ней, если она не против. Луиза была так благодарна ему за безоговорочное доверие, что обошла с ним весь корабль. И теперь, еле высидев бесконечно долгий завтрак после бессонной ночи, она чувствовала себя ужасно усталой. Забавно, но окружающие не переставали восклицать:

– Ах, Луиза, ты выглядишь такой счастливой! И впрямь сияющая от счастья невеста.

Они лукаво спрашивали:

– Скажи-ка, чем ты занималась, пока мы валялись в постелях, словно сонные тюлени?

Она улыбалась в ответ. На ее губах весь день играла слабая улыбка – отчасти искренняя, отчасти напускная. Женщина, скрывающая сердечную тайну. Да, она и в самом деле неплохо проводила время. Но вот все вернулось на круги своя, ее вновь окружают многочисленные родственники, и их внимание утомляет ее больше, чем три бессонные ночи, проведенные с пашой.

Семейство Вандермееров прогуливалось все утро, болтая со знакомыми на палубе, затем поделилось на группки – мужчины отдельно, женщины отдельно. Джентльмены направились в курительную комнату, чтобы обсудить деловые вопросы, плавание и мировые проблемы. Леди проплыли в дамскую гостиную, затем на веранду кафе – выпить по бокалу лимонада, потом в библиотеку, где они принялись писать письма родственникам, оставшимся в Америке.

За ленчем в потолок взметнулись пробки от шампанского.