Луиза закусила нижнюю губу, стараясь не заплакать. «Прямо как ребенок», – подумала она. Но боль, которую девушка сейчас чувствовала, не имела ничего общего с детской обидой. Она заметила в свое оправдание:

– Но я же волновалась за тебя. – И это была правда. Она добавила: – Тебе следовало ответить, когда я стучала.

– Я не мог.

– Почему?

– Потому что я был в туалете, меня тошнило и…

– О, замолчи! – перебила она его. Еле сдерживаемое раздражение прорвалось. – Я не хочу больше слышать ни слова о том, почему ты не можешь быть со мной, – ни сейчас, ни после. Замолчи. – Луиза присела рядом с ним на кровать.

Она нащупала под покрывалом его руку. Шарль повернулся к ней, и она прижала его руку к своей груди.

Так они и сидели – размышляя, выжидая, следя друг за другом.

Для Луизы молчание становилось все более тягостным. Она знала, что он собирается сказать, о чем сейчас думает. Шарль будет уверять, что он вскружил ей голову и ничего более. Но он скажет это, если она заикнется о других… более глубоких чувствах к нему. И он будет прав.

А если она не влюблена в него, то что же чувствует по отношению к ней он? Луизе не терпелось узнать ответ на этот вопрос. Шарль слишком резко указал ей на дверь – это не похоже на страстную влюбленность. Но ведь он поднес ее руку к своим губам. Он поцеловал ее запястье и положил ее руку к себе на грудь. Он рассердился на нее за то, что она пришла, он сердит на нее за безрассудство. К тому же он простил ее и позволил остаться без дальнейших пререканий.

И в самом деле, Шарль лежал, не в силах произнести ни слова, завороженно прижимая ее руку к своей груди. Колено ныло, но он почти забыл о нем. Луиза просидела с ним почти целый час, и ее присутствие было для него лучшим лекарством.

Девушка почти все время молчала. Собираясь уходить, она сказала, что отец намерен рано утром совершить с ней прогулку по палубе. Так что ей надо лечь пораньше и немного подремать. Она поцеловала его пальцы, каждый в отдельности, и опустила его руку на одеяло.

– Когда придут горничные, – попросила она напоследок, – скажи им, чтобы не запирали дверь твоей каюты. Я приду к тебе завтра. Я чуть не сломала ногу, прыгая с поручней на террасу. Ты был прав… – Она рассмеялась, хотя и немного печально. – Такие прыжки кажутся романтичными только со стороны – в действительности все не так легко и красиво. – Последнее, что Шарль услышал от нее, были слова, перешедшие в хриплый шепот: – Какое падение… какое ужасное падение.

«Романтическое увлечение, безумная влюбленность», – думала она. Они, как груз, который нужно отсечь, чтобы плыть дальше. И все же Луиза прекрасно понимала, где она будет сегодня ночью при первой же возможности: в темной каюте Шарля, в его объятиях. Она не покинет его до последней минуты.

Луиза смотрела, как солнце садится за горизонт, оставляя на волнах светящуюся дорожку. Волны разбегались по обеим сторонам от носа корабля. За кормой эти волны превращались в безбрежную гладь океана, которая могла поглотить все – даже солнце. Там океан был таким же спокойным и ровным, как будто их корабль никогда не бороздил его воды. Луизе казалось, что то же сейчас происходит и с ней: все, что она испытала, прочувствовала за последние несколько дней, – все перемены в ней, новое мироощущение, – все утекло, как вода сквозь пальцы.

Все произошло так быстро – она даже не смогла остановиться и поразмыслить над случившимся.

Корабль летит по волнам, наверстывая упущенное время. Все веселятся. На палубе Луиза внезапно почувствовала себя одинокой и всеми покинутой.