Как это сделать? Девушка не знала. Но все затмевала тоска по ее Шарлю с Атлантики. «Так вот, значит, что такое верность», – думала она. Верность сродни гневу, который не можешь подавить. Быть верной – значит содрогаться от омерзения при мысли, что тобой будет владеть кто-то другой. Невероятно! Она всегда представляла себе верность как необходимость жертвовать собственным удовольствием ради счастья и спокойствия возлюбленного. Но ее чувство ничуть не походило на верность в общепринятом смысле. В нем было больше упрямства и эгоизма. Это все равно что обожать клубнику, и только клубнику, предпочитать ее всему остальному и скорее согласиться голодать, чем откусить хоть кусочек яблока. О Господи, чего же ожидает от нее этот подозрительно великодушный властитель райского уголка?

Венчание состоялось в маленькой часовне в Грассе. Родители Луизы все-таки не устояли перед искушением присутствовать на свадьбе единственной дочери, поэтому они потихоньку пробрались в часовню. Невеста и жених подъехали к дому Шарля в Грассе, затем сразу же после ленча направились к церкви. Дядя Тино был уже там. Кроме него и Вандермееров да еще священника и одного из сыновей Тино, выполнявшего роль помощника священника, при венчании не было никого из посторонних. Изабель Вандермеер тихо всхлипывала в углу, пока произносились клятвы. Ее муж держался более стойко. Луиза была взволнована, но выглядела очаровательно в простом бежевом платье и изящной шляпке с перьями. Ее лицо скрывала кружевная вуаль.

Когда Шарль приподнял вуаль и поцеловал ее перед алтарем – губы его прижались к ее губам, и она уже не имела права увернуться, – он был вне себя от радости. Его ожидало безграничное счастье. После церемонии, позируя фотографу вместе со своей невестой, Шарль так широко улыбался в объектив с ослепляющей вспышкой магния, что у него даже заболели скулы. Затем все шестеро направились в магистрат, где подписали официальные документы. Дело сделано. Князь и княгиня д'Аркур!

Его Луиза – в радости и в горе, на всю жизнь, пока смерть не разлучит их.

Родители Луизы уехали сразу после свадьбы. Шарль расцеловался с ними, назвав их «матушка» и «батюшка» (все это выглядело довольно смешно, но они сами на этом настаивали), матушка разразилась рыданиями. Шарлю такое прощание показалось излишне трогательным. Можно подумать, мать и дочь расстаются на всю жизнь, когда на самом деле они снова встретятся в Ницце через пять дней.

Вандермееры сняли дом неподалеку от особняка Шарля в Ницце. Туда они сейчас и направлялись. Дядя Тино с сыном поехали вниз по улочке к своему дому – они жили в Грассе. Шарль и его молодая жена остались стоять в городском скверике перед кафе, где их поздравляли и чествовали в течение целого часа.

– Ну как ты? Все хорошо? – спросил он, заметив, что Луиза с тоской смотрит вслед отъехавшему экипажу родителей.

Она слегка вздрогнула, словно очнувшись, и взглянула на него:

– Да, конечно.

– Если хочешь, мы можем немного пройтись. Солнце еще не село.

От скверика, где они находились, начиналась прелестная тенистая улочка, по обеим сторонам которой зеленели аккуратно подстриженные кусты розмарина с острыми листиками, источавшими пряное благоухание. В конце наполненной ароматом улицы, петляющей между домов, открывался вид на розовые крыши и сливочно-желтые стены города, за которыми виднелась ярко-синяя полоска Средиземного моря.

Но Луизу, похоже, совершенно не интересовали местные красоты. Она выглядела подавленной и усталой.

Шарль спросил:

– Ты предпочитаешь вернуться домой?

Она удивленно посмотрела на него. Несколько секунд Луиза молча смотрела на мужа. Шарль никак не мог угадать, о чем она думает. Луиза отвела глаза, и взгляд ее стал рассеянным и печальным.