—     Итак, давайте подумаем, зачем им было убивать своих же людей? Есть идеи?

—     Ну серьезно, — не сдавался Марк. — Допустим, ты верно служишь культу, занимаешься благотворительностью в какой- нибудь дыре третьего мира, и через какое-то время тебя посвя­щают в некоторые сокровенные тайны респонсивизма.

—     Продолжай, — поощрил его Хуан. Может, порой он и несет

чушь, но котелок у него варит.                                                                                      

— Вы когда-нибудь слышали о М-теории? Это как теория струн, способ объединения фундаментальных взаимодействий, то, что не вышло у Эйнштейна. Если вкратце, суть в том, что наша четырехмерная Вселенная — это одна мембрана, но в выс­ших порядках космоса существуют и другие. Они располагают­ся так близко друг к другу, что незначительные части материи и энергии могут перетекать туда и обратно, и законы гравитации в нашем мире могут изменяться. Это все круто и наворочено.

—     Не сомневаюсь, — вставил Кабрильо.

—     В общем, в девяностых М-теория стала набирать популяр­ность у физиков-теоретиков, и Лайделла Купера она заинтере­совала не меньше. Правда, ему удалось развить ее. Он считал, что не просто квантовые частицы перемещаются между вселен­ными, а некий разум из другой мембраны каким-то образом вли­яет на людей. Этот самый разум, по его словам, контролирует нашу повседневную жизнь, и мы даже не подозреваем об этом. Отсюда-то и все проблемы. Незадолго до своей смерти Купер стал преподавать техники по ограничению влияния внешнего разума, делился способами защитить себя от пришельцев.

— И народ на это повелся? — Макс все больше разочаровы­вался в сыне.

— Еще как. А вы подумайте сами. Получается, сторонник движения не виноват, что ему не везет по жизни, что он в дур­ном расположении духа, ну или, в конце концов, что он просто туп как пробка. Все дело в загадочных перекрещивающихся мембранах. Это из-за пришельцев тебя уволили или ты рас­стался с любимой девчонкой. Всему виной космическая сила, а вовсе не твоя пустоголовость. Если начать в это верить, мож­но спокойно сваливать бремя ответственности за свою жизнь с плеч. И никто уже за себя не отвечает. Респонсивизм дал им готовенькое оправдание собственной глупости и никчем­ности.

— Прямо как люди, подающие в суд на рестораны быстрого обслуживания за то, что разжирели, — кивнул Хуан. — Но как это связано с массовым убийством респонсивистов?

Марк сконфузился.

— Ну, я об этом еще не подумал, но представьте, а вдруг это правда, — возбужденно затараторил он, — вдруг инопланетный разум из другой мембраны борется с разумом из нашей, а мы оказались в пылу битвы, как пешки на шахматной доске, и…

Кабрильо прикрыл глаза и застонал. Опять Марк забивает

ему голову всякой ерундой.