— По-другому никак.

— А это не мог быть Дженнер?

— Возможность у него была, — согласился Эдди, — но по­верьте мне, он терпеть не может респонсивистов, как наркоди­лер терпеть не может крэк. И если б вы только видели, с каким удовлетворением Ковач заехал ему пистолетом… Нет, Дженнер точно за нас.

— Надо рассмотреть все варианты.

— Знаете, они нехило рисковали, чтобы вернуть парнишку. Что-то непохоже, что Кайл — рядовой член культа.

— Он как-то замешан в их следующих планах.

— Или знает нечто важное о лагере.

— И они схватили его, чтобы заткнуть единственную брешь в их системе безопасности.

— Если уж они настолько этим обеспокоены, то Линду на пу­шечный выстрел к лагерю не подпустят.

— Я уже отменил операцию. Мы тут выяснили, что Ковач на­ходился на борту «Золотого рассвета» и гибель всех этих людей, скорее всего, именно на его совести.

— Я побыл с ним всего минуту, но не мог этого не заметить. Он как Борис Карлофф, только глаза еще безумнее. Только вот что я подумал: Ковач проговорился, что Сэверенс отдал ему прямой приказ не убивать Дженнера. Почему — не знаю, но чего я вовсе понять не могу, так это зачем оставлять доктора в живых и похищать Макса?

— Они не знали, успел ли психиатр поговорить с Кайлом.

— Нет, в смысле почему бы просто не убить обоих? Для них это не проблема, да и куда проще получается.

— Все по той же причине. Вдруг Кайл что-то выболтал.

— Выходит, Макс по уши в дерьме.

— Верно, — тихо произнес Хуан, — да еще в каком.

Повисло тягостное молчание.

— Что мне теперь делать? — наконец заговорил Эдди.

— Встречай «Орегон» в Монако. Прослушка теперь на тебе.

— Вы все равно отправляетесь на Филиппины? — удивился Эдди.

— Придется, — вздохнул Кабрильо. — Если мы хотим вер­нуть Макса, нам понадобится оружие против Сэверенса.

— Да у вас только на дорогу туда уйдет почти день, и еще черт знает сколько времени проведете в поисках того, чего, воз­можно, и не существует вовсе. Думаете, Макс столько продер­жится?

— Ты этого не знаешь, ведь Макс никогда об этом не рас­сказывал, но его шесть месяцев держали в плену во Вьетнаме. Ты и представить себе не сможешь, через что он там прошел. Он выдержит, в этом я абсолютно уверен.

— Хуан, это было сорок лет назад. Он ведь уже далеко не мальчишка.

— Здесь дело не в физической выносливости, а в том, на­сколько ты силен психологически. По-твоему, Макс утратил былую стойкость? В любом случае сейчас ему проще: он знает, что мы во что бы то ни стало придем за ним.

— А как он выбрался? Его спасли?

— Нет. Во время вынужденного перехода на другую пози­цию он с двумя приятелями попытался бежать. Голыми рука­ми они убили четырех охранников и испарились в джунглях. До американской базы добрался только Макс. Двое остальных до сих пор считаются пропавшими без вести.

Монако давно является игровой площадкой для мировой элиты, и его бухта была забита пышными сверкающими яхтами, многие свыше тридцати метров в длину, а некоторые и до сотни метров. Хуан заметил и «Матрешку», яхту русского торговца оружием Ивана Керикова — цель их нынешней миссии по пе­рехвату. Многоэтажные здания возвышались над гаванью, ро­скошные виллы раскинулись на склонах холмов. Он слышал, что недвижимость в этом районе самая дорогостоящая в мире. Отсюда он не видел знаменитое казино Монте-Карло, но хранил в душе нежные воспоминания об этом месте.