|
— Похожий на запах тухлых яиц. — Вот именно! Когда ум твой не затуманен печалью, ты быстро учишься! Я решила, что вода пожелтела от того, что в ней здесь растворен этот желтый камень, не знаю, правда, кем толченный, но какая разница? Животные, которые пили эту воду, наверное, насквозь пропитались этим желтым веществом. — Как оно называется? — Оно называется сера. Если серу поджечь, то пламя будет голубоватое, с мерцающими яркими искрами. Ведьмы издавна использовали ее, чтобы показать будто бы свою могучую силу. — Что ты сегодня и сделала с тростниковой свечой. — Виновата, грешна, — хихикнула старуха, — но я старалась во благо. Рядом с кувшином она положила маленький темный мешочек: — К воде нужно добавить этот серый порошок, потому что он придает силу, как меч дает силу рыцарю. Она взяла его руку и насыпала в ладонь немного порошка. Алехандро растер его пальцами, ощутив зернистые комочки. Молча он посмотрел на знахарку. Она ответила ему благоговейным шепотом: — Это прах мертвых, и от него к больным приходит их прежняя сила. Прах мертвых? Наверняка это запрещено… Матушка Сара продолжала: — Размешай щепотку порошка в воде, которой налей полгорсти, и давай больному на рассвете, в полдень и на закате. Если больной не спит, да и ты тоже, то можно дать в четвертый раз в полночь, не повредит. Но не трать понапрасну, расходуй с умом, потому что найти и то и другое можно только рядом с моим жилищем, а один лишь Господь Бог знает, сколько тебе понадобится. — Один Господь Бог, — эхом повторил за ней Алехандро и вознес про себя молитву, чтобы такие снадобья не понадобились ему никогда. * * * Они вынесли тело умершей и положили там, где его хорошо было видно с дороги. Пятеро человек, присутствовавших при кончине, смотрели, как показалась телега, как возница спустился с козел. Вместе с помощником они подняли тело, еще теплое и не потерявшее гибкость, и грубо швырнули поверх груды только что собранных мертвецов. Под тяжестью скорбного груза днище телеги просело, и возница, взглянув дальше по улице, где лежало еще несколько тел, сказал помощнику: — Все, хватит. Небось дождутся нас, не оживут. — Ага, — согласился помощник, — хватит. Вонь такая, что, того и гляди, мозги протухнут. Не хватало еще дурачком тут стать. — Стать дурачком? — ухмыльнулся возница. — Что-то я до сих пор не замечал в тебе особого ума. Хотя всегда есть надежда на чудо. Я помолюсь о тебе. Они снова взобрались на козлы, возница слегка хлестнул поводьями по лошадиным спинам, и лошади, недовольно всхрапнув, зашагали медленным шагом, увозя своих пассажиров, и вместе с ними мать Кэт, в последний земной путь. Они двигались той же дорогой, откуда недавно приехали Адель и Алехандро, и вскоре, недалеко от того места, где они встретились с матушкой Сарой, выехали в открытое поле. Как и прежде, там стояли на страже дубы, но теперь от них падали тени, длинные и прямые. Когда поскрипывавшая телега свернула с дороги и колеса запрыгали по свежевскопанной земле, мертвые тела сбились к краю, но возница не обращал внимания — никто из них не пожалуется. От такой тряски покрывало, которым была укутана бывшая придворная дама, сбилось, и ее еще не окоченевшая рука соскользнула с груди. В руке был зажат платок, который запечатлел прощальный поцелуй ребенка. |
