|
— И, опустив глаза, он добавил: — Теперь ты знаешь о моем унижении. Прости мою скрытность. К невероятному его облегчению, Адель ответила: — Ты получил шрам не по своей воле. Мы не будем о нем говорить, но лишь по той причине, что для меня он не имеет никакого значения. Позже, в ее постели, юные любовники наслаждались друг другом и говорили совсем о другом, порой краснея в темноте. Их искренний союз не имел государственного значения, они были просто двумя людьми, всем сердцем хотевшими счастья. * * * Он до того привык видеть во сне Карлоса Альдерона, что в те ночи, когда тот не появлялся, ему будто чего-то уже и не хватало. Когда под утро щеки его коснулись тонкие теплые пальцы, Алехандро подумал, что это ему тоже снится. Но прикосновение было настойчивым, и наконец он открыл глаза. Возле своей постели он увидел Кэт. — У меня болит горло, — простонала она, взявшись рукой за шею. Он взглянул на нее внимательнее и, к ужасу своему, увидел на подбородке синеватые пятна. Он хотел было тотчас вскочить, отбросить одеяло, но в последний момент вспомнил, что на нем одна только тонкая ночная рубаха. — Кэт, — сказал он тогда девочке. — Вы должны сделать в точности все, как я скажу. Немедленно возвращайтесь в постель, а я приду, как только оденусь как подобает. Пожалуйста, ни к чему не прикасайтесь по пути, не разговаривайте со слугами. Дышите неглубоко, и, если захочется кашлять, постарайтесь сдержать приступ. В ее взгляде был страх, но она послушно кивнула и двинулась прочь из тускло освещенной комнаты, тихо шлепая по полу маленькими ногами. Алехандро взглянул на спавшую рядом Адель и решил ее не тревожить, по крайней мере до тех пор, пока не выяснит стадию болезни Кэт. Быстренько натянув штаны, он бросился искать седельную сумку с дарами матушки Сары, а потом отправился в кухню за миской и ложкой. Войдя в бывшую детскую Адели, он увидел девочку, и сердце его сжалось от того, какой крохотной она казалась на огромной постели. Занавески полога были открыты, и он опустил их все, кроме одной, с той стороны, которая была ближе к двери. — А теперь, моя прекрасная леди, позвольте мне осмотреть вашу шейку, — сказал он. — Придется развязать ворот, но я не оскорблю вашей скромности. Мне интересно видеть лишь вашу шею. Осторожно он нажал на темное пятно. — Больно, когда я нажимаю? Кэт поморщилась, и он убрал руку. — Больно. Под мышкой тоже болит. Он поднял ей руку, прощупал подмышечную область. Сердце упало, когда он нащупал уже заметную припухлость. «Да будь проклято все, что летает, бегает, ползает! — в гневе подумал он. — Да будь проклят сам Дух Святой!» Он услыхал за спиной шорох и, повернувшись, увидел в дверях Адель. — Полежи немного, детка, я скоро вернусь, — сказал он девочке и, опустив полог, подхватил фрейлину под руку и повлек ее прочь из комнаты. Глаза ее были полны страха, на ходу она спросила: — Судя по твоему виду, у нас плохие новости? Он кивком подтвердил ее подозрения, и она уткнулась лицом ему в плечо и тихо заплакала. Он утешал ее, как умел, и она подняла лицо и сквозь слезы сказала: — Я не хочу смотреть, как она умирает. — Я тоже не хочу, любовь моя, но теперь я не совсем беспомощен. Теперь я по крайней мере могу попытаться ее спасти. — Сумка старухи! — воскликнула Адель. |
