|
Это было поразительно, почти невыносимо прекрасно, и от их мирного пения Алехандро вдруг почувствовал, как на него снизошли покой и умиротворение. Растянувшись длинной цепочкой священники шли к выходу и вскоре скрылись в глубине монастыря, и голоса их затихли. Алехандро почувствовал прикосновение к руке. Он и не заметил, как закрыл глаза и так и сидел, смежив веки. Теперь он увидел перед собой Адель, сиявшую внутренним умиротворенным светом. — Мне отпустили грехи, — сказала она. Он поднялся, глядя ей в лицо. — Что ты совершила, что тебе пришлось так долго испрашивать прощения? — ласково спросил он. Она улыбнулась ему нежной улыбкой женщины, вновь обретшей уверенность: — Я была с мужчиной, который мне не муж. Он едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть. — На мне лежит тот же грех, — сказал он. — Я обманула своего короля. — Твой король это заслужил. — Тем не менее, он мой король, и моя семья поклялась ему в преданности. К тому же я, задержавшись надолго, предала мою леди, принцессу Изабеллу. — Разве ты сама не желала этого? — спросил он. — В том и состоит грех, — отозвалась она. — Я пожелала этого. Прегрешения мои все серьезны, но святой отец был кс мне добр и подсказал, что делать. Она оглянулась и смотрела, как монах, закончив молитву возле алтаря, поднялся с колен. Потом она вновь взглянула в лицо Алехандро: — Теперь я готова вернуться в Виндзор. Через две недели, к облегчению обитателей Виндзора, Кэт и Алехандро вышли из своего заключения совершенно здоровыми. Девочка к тому времени снова обрела прежние румянец и веселость. Адель вернулась к своим обязанностям, и король так и не заметил ее отсутствия. Кэт превратилась в прежнюю болтушку, рассказывала небылицы и без конца донимала всех просьбами устроить шахматные турниры. Даже добрая старая нянька, чье терпение было, казалось, неисчерпаемо, не раз взмаливалась о тишине. Пышная ранняя осень, еще не тронутая ни ветрами, ни кистью, обмакнутой в золото и медь, почти подошла к концу. Потом дохнуло холодом, и лес быстро стал прозрачным и серым, опавшая листва потемнела, и вся округа застыла в ожидании зимы. Потом прошло еще почти три месяца, когда обитатели замка предавались унылым зимним развлечениям, устав и от них, от долгих темных вечеров, и от холода. В один хмурый, неприветливый день Алехандро позвали в личные покои его величества. Когда он пришел, король его уже ждал. Перед ним на столе горкой лежали свитки. — Вы должны это прочесть, — сказал Эдуард. — То и дело мне приносят сообщения, что чума за стенами замка отступает. Возможно, пришло время вам изучить эти доклады. Как вы относитесь к затее проверить их достоверность? Не пора ли нам отправить отряд, который объедет округу, и мы получим точные сведения из первых рук. Алехандро бегло пробежал глазами донесения. — Ваше величество, здесь лишь несколько сообщений об улучшении ситуации, к тому же из разных мест. — Сообщений достаточно, и везде говорят одно и то же: с тех пор как выпал первый снег, не замечено ни одного случая новых заболеваний. Алехандро понял, что не миновать объяснений с храбрым, но беспокоившимся о своем королевстве монархом, который и так в течение слишком долгого времени был лишен возможности нормально управлять своим государством. — Ваше величество, — начал он. |
