|
К тому времени вы уже будете знать все условия. Авраам слегка поклонился в знак благодарности. Попрощался, с огорчением пожалев о том, что их дружба, по-видимому, закончилась. До сегодняшнего дня сам он высоко ценил свою переписку с епископом. Она была для них как шахматная партия, разыгрываемая искусными игроками, и теперь ему будет этого не хватать. Епископ, словно желая в знак уважения проводить гостя, дошел с Авраамом до дверей зала. Однако там, к изумлению еврея, отвратительно и жестоко его оскорбил, протянув для поцелуя украшенную перстнями руку. С негодованием взглянул еврей на епископа. Он смотрел на протянутую ему руку, и ему больше всего хотелось на нее плюнуть. Но даже если Господь послал ему случай выразить презрение к продажному святоше, то сыну его это добра не принесет. Он подавил в себе гадливость, согнулся в поклоне и сделал то, что от него требовалось. Выпрямился, взглянул недобро на церковника и вышел вон. Потянув за шнурок, епископ вызвал послушника. Молодой человек вошел в зал, как всегда, бесшумно и с почтением приблизился к кардиналу. — Пойдите, брат, попросите повара отыскать мне мерзавца Эрнандеса. Ему-то наверняка известно, в какие таверны ходят всякие мошенники. — Что ему следует передать, ваше преосвященство? — спросил молодой человек. Кардинал почесал подбородок, не зная, что бы придумать. — Гм, — сказал он, — этому Эрнандесу лишнего говорить не стоит, однако же он нам нужен. — Он задумался на минуту. — Пусть скажет ему, что он потребовался Церкви и ему предстоит важное задание. Ему придется уехать. Пусть повар намекнет, что его ждет хорошая плата. И что я хочу видеть его через час. — Жестом он показал послушнику, чтобы тот удалился. Почтительно кланяясь, тот двинулся к двери, а епископ добавил: — Немедленно пришлите ко мне писца. Ждать писца он вышел на балкон, где какое-то время молча смотрел на звезды, как всегда изумляясь великому таинству небес. «Какая сила, — подумал он, — заставляет солнце каждый день проделывать свой путь по небосклону?» Ему доводилось слышать, что далеко на севере есть страны, где солнце не садится полгода, а потом еще полгода стоит беспросветная ночь. И он в очередной раз подивился тому, как прихотливо устроен мир. «Безусловно, — подумал он, — наше огненное светило направляется дланью Господа». Но вскоре его размышления были прерваны появлением писца, который, поцеловав его перстень, тут же принялся на длинном столе раскладывать свои принадлежности. Епископ велел написать: «Подателю сего письма и охране его предоставить свободный проезд по повелению его преосвященства Иоанна, епископа Арагонского». Писец подал пергамент, и епископ поставил свою печать. — Теперь письмо, — сказал он и начал диктовать. «Преподобному отцу Иосифу ордена Святого Франциска Достопочтенный брат, приветствую тебя во имя Господа нашего Иисуса Христа Спасителя. Милостью Господа и во славу Его, я заключил соглашение с евреем Авраамом Санчесом, аннулирующее денежные обязательства Святой Церкви перед Домом Санчесов. В обмен на его снисходительные уступки нам я согласился освободить сына его Алехандро, находящегося у вас под стражей и обвиненного в мерзком грехе осквернения могилы усопшего, дабы передать его в руки сеньора Эдуарде Эрнандеса, чью личность подтвердит наличие у него моей личной печати. Сеньору Эрнандесу поручено вывезти подлого еврея за пределы нашего доминиона, с тем чтобы тот никогда более не возвращался. Уведомь ростовщика Авраама Санчеса, что семье его также надлежит навсегда покинуть Арагон и всякая деятельность здесь отныне ему запрещена. |
