|
Перед ним стоял слабый, усталый человек, обрекший душу за ложную веру гореть в вечном огне. Епископ считал себя в своих владениях защитником и опекуном евреев, но это уже переходило все границы. Глаза его вспыхнули, и, впившись взглядом в лицо Авраама, Иоанн прошипел: — Как смеешь ты предлагать мне подобное? Я позволил евреям Арагона жить спокойно, я всегда соблюдал Конвивенцию.[5] Сам его святейшество Папа возложил на меня ответственность за проведение в моем епископате политики терпимости к иудеям. Как ты мог допустить, чтобы твой сын свел на нет все мои усилия? Если оказалось, что я не способен контролировать арагонских евреев, то к вам скоро пришлют менее снисходительного патрона. Авраам не произнес ни слова. «Так вот в чем дело! — сообразил еврей. — Он боится утратить власть». Но в его силах было исправить дело — старик знал, каким образом устроить так, чтобы это происшествие пошло во благо епископу. «Только не показать своей слабости, — подумал он, — иначе епископ не согласится». Больше Авраам не умолял. Он расправил плечи и заговорил твердо и решительно: — Ваше преосвященство, мне ли не знать, какими милостями вы оделили евреев, и как наш народ процвел в Арагоне под вашей защитой. Со своей стороны мы также прикладывали все усилия, чтобы сохранить мир с христианами, изо всех сил желая процветания всем религиям в вашем епископате. Епископ посмотрел в лицо Аврааму, удивленный тем, что попытка устрашить старика закончилась безуспешно. — Продолжай, — осторожно сказал он. — Не уверен, что я хорошо тебя понял. Авраам достал из рукава свиток. — Ваше преосвященство, я привез с собой запись всех расчетов епископата с Домом Санчесов. Мне доставило бы великое удовольствие проверить их с вами еще раз. Возможно, нам лучше вернуться за стол и продолжить трапезу. Нам обоим есть над чем поразмыслить, а думается — по крайней мере, мне — лучше на полный желудок. Недолго поколебавшись, епископ двинулся к столу. Авраам, дождавшись, когда сядет Иоанн, довольный опустился на место. Они ели молча, каждый прокручивая в уме все схемы и варианты. Что выторговать? С чем расстаться? Два этих человека, умудренных многими прожитыми годами, готовились к разговору, как воины к битве, с той лишь разницей, что их оружием были опыт и знания. Епископ вдруг осознал, что эта история сулит немало выгод и он сможет отправить в Авиньон суммы куда выше тех, каких от него ждет Папа. Старания его оценят, и он укрепит свою репутацию прекрасного пастыря, который верно и преданно служит Церкви и его святейшеству на земле Арагонской. Авраам же размышлял лишь над тем, что потребовать взамен погашения немалых долгов епископата. С радостью он простил бы их все в обмен на жизнь сына и разрешение ему начать все заново, перебравшись в другое место. Но епископ не отделается просто освобождением, он, Авраам, поставит условием гарантию безопасного выезда Алехандро за пределы Испании под надежной охраной, выделенной епископатом. Епископ кликнул послушника и, когда тот убрал со стола, велел принести еще свеч. Канделябры вспыхнули ярче, епископ и его гость, оставшись одни, снова сели за стол, чтобы наконец покончить с этим неприятным делом. Авраам начал произносить заготовленную речь по памяти, которая, слава богу, у него еще имелась, и неплохая: — Ваша милость, много лет подряд я имел счастье жить под вашим покровительством. Я, безусловно, сгораю от стыда из-за того оскорбительного бесчестья, какое мой сын нанес усопшему христианину. Поскольку не в моих силах отплатить вам за все великодушие, с каким вы позволяли нам служить все эти годы, я хотел бы продемонстрировать крохотный образец своей благодарности и признательности. |
