|
Тед прекрасно знал, что за двадцать четыре долгих часа после гибели лаборанта у материала было достаточно времени, чтобы, оттаяв, вызвать реакцию, способную породить такой взрыв. Он уставился на разбросанные смертоносные капли и запаниковал, понимая, что давление сейчас поднимется выше крыши. Нужно немедленно пройти дезинфекцию. Нельзя никому говорить о том, что случилось, чтобы не повредить проекту. По правилам он был обязан вызвать биополицию, сообщить о происшествии и начать расследование. Он прекрасно понимал, что без Фрэнка все следствие замкнется на нем. Как хороший директор он должен был тут же, немедленно, как только узнал о смерти Фрэнка, выяснить, какие задания выполнял лаборант, чтобы обезопасить людей. Он этого не сделал, и это была с его стороны недопустимая оплошность. Приходилось признать, что ему и в голову не пришло закрыть лабораторию. «Какая неприятность, — подумал он, — а Брюс будет здесь с минуты на минуту». Он достаточно много проработал с P. coli, чтобы знать, что это всего лишь штамм безобидной бактерии, которая сама по себе не представляет опасности. Но он также знал, что за это его ценят и лелеют микробиологи: этот штамм охотно делился своим генетическим материалом со всем и каждым, кто оказывался поблизости, и мысль эта испугала Теда больше, чем сам микроб. Он стремглав бросился в отделенный стеклянной стеной кабинет, где находился список всех затребованных бактериальных материалов, и с облегчением увидел, что на сегодняшний день открытых работ не ведется. Он отправился в туалет, где был полный ассортимент спреев антибактериальной защиты, которыми в лаборатории чистили все поверхности. Он сгреб их в охапку, оторвал бумажных полотенец и вернулся к месту происшествия. Сбрызнув полотенце самым сильным из спреев, он тщательно протер вокруг все предметы. В воздухе повисла вонь химического антисептика, куда тошнотворнее запаха порченого грейпфрута, возникшего во время соединения микроорганизмов. Использованные полотенца он бросил в пластиковый биозащитный мешок. Протер микроскоп и компьютер, сдвинув при этом с места клочок ткани, закрывавший, но не защищавший пластиковую подставку. Клочок он повертел в руках, рассмотрел. Тряпка была как тряпка. В спешке Теду не пришло в голову, что клочок положен туда не зря. Он протер подставку и положил тряпку на место. И, будто бы у него не было других проблем, он упорно думал о штамме P. coli, который нужен ему был для того, чтобы уговорить Брюса начать новую серию опытов. Штамм погиб, и придется как-то это объяснить. В поисках ручки он порылся у Фрэнка в ящиках, нашел и бегом кинулся к морозильному блоку. Быстро пробежался глазами по индексу, отыскивал шифр стеллажа, где обычно хранился P. coli, направил на него камеру. В видоискателе появился стеллаж, где на полке стоял на пластиковой подставке бумажный листок. На нем значилось имя Фрэнка. Если его не заменить, придется придумывать, куда делась пробирка, которую взял лаборант. Со всей осторожностью Тед нацелился механической рукой, но манипулировал неловко, от души желая владеть ею хоть вполовину так же легко, как погибший Фрэнк. Наконец рука захватила пластмассовый прямоугольник и доставила на панель дезинфектора. Схватив новый, чистый бланк, он написал: «Материал инфицирован из-за трещины в стекле пробирки. Нейтрализован и уничтожен…». Он остановился, вспомнил, какого числа погиб Фрэнк. Поставил дату и в строчке подписи нацарапал инициалы Фрэнка. Поставил на панель и снова сел за манипулятор. Изрядно помучившись, он наконец установил его на прежнее место. Смял старый листок и выбросил в мешок, куда бросали использованные полотенца. Если кто-нибудь потом спросит, почему в журнале нет отметки об уничтожении биоматериала, он ответит чистую правду, что Фрэнк всегда записывал все на свои бумажки, а отчетную работу оставлял на пятницу. |
