|
— Важнее, кому их хоронить, — заметил Эрнандес. — Эта напасть уже унесла слишком многих. Клянусь всеми богами, медик, мне страшно! Как защититься от этой болезни? — Не знаю, — отвечал Алехандро, и голос его был унылым. Он вздохнул. — Я не знаю. * * * — Ты уверен, что эта табличка означает «Сдаются комнаты»? — спросил Эрнандес. — Может, ты забыл, что как пишется… — Ничего я не забыл, — сердито отвечал Алехандро. В ушах еще стоял стук хлопнувшей перед носом двери. Вдова хозяина отказалась пустить их на порог. Откуда ей было знать, кто болен чумой, а кто нет? Она же посоветовала им поискать ночлег в доме неподалеку, где вроде бы еще пускали постояльцев. Усталые путешественники одновременно развернулись и спустились по узким ступенькам на мостовую. Вторая хозяйка, пожилая женщина, овдовевшая всего три дня назад, когда и ее муж скончался от страшной болезни, осталась на свете совсем одна — у нее не было родственников, чтобы обратиться за помощью, — и потому она обрадовалась постояльцам. Сразу же, не успев показать комнаты, она попросила денег, ибо после смерти мужа оказалась без средств. Она предложила Алехандро снять у нее весь дом и оставить ее в качестве экономки, за скромную плату и за обещание помогать в тех домашних делах, с которыми ей, старой женщине, было уже не справиться. Мысль обоим понравилась, но, прежде чем окончательно заключить сделку, Алехандро отвел Эрнандеса в сторону, посоветоваться с глазу на глаз. Испанец посоветовал соглашаться. — Мужчине, считай, повезло, если в доме есть женщина, — сказал он, — даже если она о нем заботится за деньги. — Оглянувшись на вдову, которая ждала решения, он добавил: — К тому же эта, по крайней мере, не будет отнимать у тебя время, силясь затащить к алтарю. Они заключили сделку, поздравили друг друга со счастливым приобретением, и Эрнандес сказал: — Пойду отведу в конюшню лошадей, а потом поищу контору, где получу то, что мне причитается. Вернусь к обеду, и мы проверим, насколько удачна сделка с этой вдовой. Выпьем за твой новый дом и за то, чтобы нам и дальше сопутствовала удача. Алехандро перенес в новое жилище свои скромные пожитки. Дом был маленький, однако с прочной и удобной мебелью. Ровный земляной пол на первом этаже был чисто выметен. Возле одной стены стоял длинный узкий стол и рядом с ним две скамьи, возле другой — кресло и узкая лежанка. Наверху обнаружились две спальни, в одной из которых — судя по небольшой кровати — некогда жил ребенок. Вторая спальня была большая, удобная, с окном, выходившим на улицу. Вместо кровати здесь была солома на полу. Солома оказалась свежей, почти без насекомых, а постеленное белье — старым, но крепким и очень чистым. Алехандро решил поселить Эрнандеса, на то время, что он задержится в Авиньоне, в большую спальню, где постель была шире, а сам занял спальню поменьше. Большую он, как хозяин дома, займет попозже, когда испанец уедет. Устроившись, Алехандро отправился осматривать город, в надежде в будущем подыскать для новой практики хорошее место. Недалеко от своего временного пристанища он увидел аптеку и спросил у хозяина, нет ли у них в округе врача. — Одно время у нас тут было два врача и еще цирюльник, который пускал кровь, — ответил тот. — Но все умерли, заразившись той же болезнью, что их пациенты, и, боюсь, теперь нам не к кому обращаться за помощью. Алехандро сказал ему, что он сам врач и помощь ему не нужна. — Я только что приехал в Авиньон и жду, когда следом приедет моя семья. |
