Лазавей был одет уже по-местному, непривычно, но интересно. Повисло вопросом то, что он с прежней одеждой сделал. Выбросил?

— Эдвин? — Осунта уставилась на него так, что я грешным делом решила, что холодная стервоза влюбилась. С таким восхищением, что чуть ли не дыхание затаила.

— Он самый, — Лазавей поправил узел однотонного платка, который тут повязывали под ворот рубашки, и милостиво позволил всем желающим себя осмотреть.

— Только руками не трогать, — поспешно предупредил магистр, и вовремя: мы собирались.

— Так, — он опустился на свободный плетёный стул, жестом велев присоединиться, — священников пока не видно. А Шойд — гораздо более развитая страна, нежели Златория, как ни прискорбно это признавать. Тут продают магию.

— То есть? — не поняла Осунта.

— Потом объясню, не при детях.

Это мы дети? При всём желании, Эдвин Лазавей, вы не смогли бы меня зачать. Разве что лет в десять-двенадцать, но такие уникумы мне не попадались. У нас мальчишки в этом возрасте целоваться учатся, в щёчку, а не водят девочек на сеновал. А на сорок, простите, вы не тянете.

Ладно, это я — но Липнер и Юлианна-то старше! Не получается при любом раскладе.

Магистры наших возмущённых лиц предпочитали не замечать. Отошли в сторонку, к самому краю границы купола, чуть ли не облокотились о него, и начали общаться. До меня долетали лишь обрывки фраз: 'Могли купить заклинание… Не сумел связаться… Король…'

Наконец Лазавей снизошёл и до нас, сообщив, что намерен нас накормить, а потом сопроводить до гостиницы, где он снял номера.

— Но, магистр, — встрял Липнер, — наше золото здесь не обменяют…

— Обменяют, — хмыкнул магистр. — Тут и не такое меняют, правда, по весу, как лом. Продал в одной ювелирной лавке. Но, полагаю, мы с вашей помощью, господин Гедаш, сотворим по образцам полноценные монеты. А то накладно выходит. И на пальцах пора переставать объясняться: купим те круглые вещички. С удовольствием подарю такую магистру Айву. А теперь, Осунта, снимайте купол.

— Да вы уже подпортили его, — недовольно пробурчала магистр, но втянула мыльный пузырь заклинания обратно в себя. И как так маги могут?

Лазавей щёлкнул пальцами, подзывая подростка-подавальщика, и на пальцах объяснил, что желал бы чего-нибудь съестного. Мальчишка куда-то побежал и вернулся с тетрадкой и знакомым кругляшком. В тетрадке оказался список блюд, а полезная вещичка помогла нам с юным шойденцем понять друг друга.

Поели вкусно: девочки салатики и курицу с какой-то подливой, мальчики и примкнувшая к ним магистр Тшольке — баранину с печёным картофелем. Запили всё чем-то, похожим на наш морс.

Когда подавальщик вернулся за деньгами, магистр Лазавей извлёк кошелёк и положил на стол бумажку с цифрами и пару монет с профилем какой-то дамы. Деньги явно не были фальшивыми: их у нас приняли. Потрясающе: тут бумажки ценят выше монет! Они тоже не простые, а с монаршими особами — или кто там такой важный и бородатый?

Липнер тут же деловито попросил образцы для изучения. Магистр дал, велев к утру сотворить что-то путное из имевшихся у нас денег и подручных средств. Алхимик кивнул и заверил, что сделает.

Осоловевшие, мы выползли из-за стола и, как гусята за гусыней, потопали за Лазавеем. Тот обещал, что после авантюры с деньгами отпустит по магазинам: 'А то за версту видно, что не местные'.

До гостиницы мы не дошли, потому как в толпе мелькнула сутана.