Оставив нас наслаждаться достижениями местной торговли, парни подошли к приказчику и в полголоса что-то попросили. Я испугалась, что обманут, — но нет, нам вынесли два блестящих кругляшка на кожаном ремешке и объяснили, как ими пользоваться. Мы, разумеется, тут же проверили — и уже через минуту разговаривали, не зная языка.

Эликалэ оплатил покупку. Улыбнувшись моей довольной мордашке, посоветовал купить защитный крем:

— А то обгоришь, златовласка.

Что верно, то верно, солнце тут сильное.

Юлианна с трудом оторвала взгляд от законсервированных заклинаний. Понимаю, будь я магом, мне бы тоже хотелось что-нибудь прикупить, чтобы не мучиться, не тратить силы, а со всем готовеньким сдать выпускные экзамены. Но магистры точно не допустят, чтобы мы притащили домой что-то из колбочек и цилиндров. Даже если бы эти вещицы были нам по карману — а стоили они так, что челюсть так на полу и останется лежать, — у нас бы их отобрали маги. Хорошо, если просто отобрали, а то и из Академии выгнали за нарушение устава и общественно опасное поведение.

Зато теперь я поняла, каким образом не владеющие волшбой священники проникли в наш мир и попытались убить ректора, — они тоже купили магию. Разумеется, не здесь, здесь смертельных заклятий не продают, только бытовые и защитные, а из-под полы.

Кое-как избавившись от кавалеров, мы наконец занялись тем, ради чего и выбрались из гостиницы — покупками. Оморону было, чем удивить: шойденские моды отличались от наших. Кое-какие усовершенствования мне понравились, другие вызывали недоумение. У них тут такие тонкие чулки! И не шерстяные, а блестящие, гладкие, с кружевом и без.

А бельё разноцветное, не только льняное, но и из атласа. Соблазнительное, к слову, и открывает живот.

Словом, девочки, то есть мы, то и дело говорили: 'Ах!' при виде очередной перевязанной лентой вещи на полочке или вешалке. Честно пытались обойтись минимумом, но чулки и бельё перевесили. Какое мощное женское оружие! Если б я в таком перед нашим деканом разделась, то тотчас же диплом с отличием бы получила. И для груди удобнее, особенно моей сейчас.

Юлианна, покраснев, ухватила что-то вообще невесомое и унеслась мерить за шторку — там были комнатки для покупателей. Интересно, кого там собралась порадовать по возвращении магичка?

Когда, нагруженные свёртками, переодевшиеся по-местному в блузы и юбки, вышли на улицу, от выданных Липнером денег мало что осталось. Точнее — ровно столько, чтобы вернуться на рельсовом конном экипаже к гостинице.

Я, наконец, вернула Юлианне туфли и щеголяла в местных на любимом, но жутко вредном каблучке. Но тачали их на совесть — очень удобно, будто в тапочках.

Поездка в экипаже по рельсам уже не внушала былого панического ужаса, да и с преобразователем речи жить сразу стало легче и веселей. Разговоры прохожих перестали быть абракадаброй и позволяли узнать много нового. Заодно и сами 'научились' говорить.

Экипаж, к слову, назывался конкой — я спросила у человека в синей косоворотке.

У гостиницы нас поджидала магистр Осунта. Вид имела самый недовольный: будто мы припозднившиеся к ужину дети. А ведь и правда, время пролетело незаметно, подзадержались: солнце уже садилось. Даже стыдно немного стало — сами обзавелись покупками, а остальным ничего не принесли. Даже Липнеру… Бесовы танцы, Липнер! Он же мне свидание обещал… Надеюсь, забудет. Или пошутил.

— А я уж думала поисковое заклинание за вами посылать, — язвительно прокомментировала наше появление магистр Тшольке. — Никакой ответственности!

— Почему же? — я горделиво закатала рукав, показав кругляшок.

Глаза магистра округлись.