Как только стюардесса появилась в начале салона, глаза всех пассажиров тут же были прикованы к ней. Точнее, не к ней, а к тому, что она несла в руках. А в руках у нее был самый роскошный букет алых роз, какой мне доводилось только видеть в своей жизни! Розы были живыми, настоящими и благоухали так, что аромат их тут же распространился на весь салон. Упакованы розы тоже были очень красиво: перевязаны внизу блестящей лентой, образующей бант в виде сердца. По краям бант был расшит золотым.

Приблизившись, стюардесса протянула букет мне.

— Это вам. Нам поручили вручить вам этот букет, как только мы будем в самой высокой точке полета, и самолет максимально наберет высоту. Прошу вас!

Потеряв дар речи от роскоши этого невероятного букета и завистливых глаз пассажиров (особенно женщины сходили от зависти с ума), я осторожно взяла букет. Розовые бутоны были небольшие, но очень изящные, словно скульптурные. Поражал их удивительно яркий, сочный и чистый алый цвет. Я вдохнула пьянящий аромат глубже и увидела белый конверт между роз.

Раскрыв небольшой прямоугольник-записку и еще не прочитав, я уже знала, от кого. «В самой высокой точке неба я дарю тебе свое сердце. Вирг Сафин».

Мои пальцы задрожали, и записка едва не выпала из рук. Я была не просто потрясена и покорена чарующей романтичностью этого жеста. Можно сказать, была буквально сражена наповал. Этот пугающий человек внезапно раскрыл передо мной такие прекрасные глубины своего сердца, что все слова и сравнения в одно мгновение вылетели из головы!

Задыхаясь от слез, которых я стеснялась, я зарыла лицо в роскошь розового букета (целых 15 алых роз!), и несколько минут пыталась прийти в себя. Затем, поцеловав узкий прямоугольник записки, я спрятала ее в карман на груди.

Я не знала, что ждет меня в будущем, но точно поняла, что человек, который мог так красиво преподнести мне цветы, не может быть абсолютно плохим. Не знаю, какой налет черного, дьявольского мрака оставили на нем прожитые годы, слава и его образ жизни, но я отыщу в глубинах его сердца место, где хранятся такие же прекрасные и чистые чувства, как эти розы. Пусть даже мне придется изрезать на кусочки, растереть в ладонях все его сердце. Я их все равно найду. И, приняв это странное решение, я вдруг почувствовала себя увереннее. Мой ответ был сформулирован так же четко: «В самой высокой точке неба я навсегда подарила тебе свое сердце. Мара».

А потом — снова белый лайнер. Белый воздушный лайнер — ангел, перепачканный бензином. Громоздкая птица, плененная людьми. Без крыльев. Птица, лишенная крыльев.

И когда белоснежный лайнер пошел на посадку, а от потери высоты воздух подступил к горлу, я закрыла глаза и произнесла нечто вроде придуманной в ту самую минуту молитвы: «Господи, прости меня не за то, что я уже совершила, а за то, что еще совершу».

Ангел с искусственными крыльями стремительно шел на посадку, теряя высоту. И я теряла ее тоже. Я понятия не имела, какому Богу молюсь. Здесь, в небе, я была очень близко к любому. Думаю, Бог должен был меня простить, хотя бы за то, что отныне и навсегда место любой возможной иконы заняло для меня узкое лицо с раскосыми азиатскими глазами. Ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Глава 4

Букет упал на пол. Полный привет, кажется. Слишком уж много всего: беготни, людей, ангаров-залов… Я вышла за пределы зоны прилета и остановилась, не зная, куда идти дальше. И тут только до меня дошло, что стою, как полная идиотка, — паспорт в одной руке, розы — в другой.

Принялась прятать паспорт — розы, а потом и раскрытая сумка, упали на пол. Подняла розы — вывалился паспорт. Блин, когда же закончится этот дурацкий круговорот?

Решительный рывок левой, розы под мышку — сочный хруст, а затем мой еле сдерживаемый крик.