Арнольдо Катабланко был первым человеком, не носящим погон и мундира, которого он убил. Беспощадный террорист, член Красных бригад, Арнольдо годами успешно скрывался от Интерпола. Уин сам привел к нему Джеймса. И на глазах Уина Джеймс сломал шею Катабланко. После чего они отправились отпраздновать это событие за бутылкой вальполичеллы с ньокки.

— Жаль, что ты не мой сын, Джеймс, — вздохнул Уин, задумчиво глядя на золотистый напиток в сверкающей рюмке. — А ведь одно время я метил тебя в мужья Энни. Когда-то я был уверен, что вы составите идеальную пару. Да, ты бы женился на Энни, и тогда вы оба принадлежали бы мне…

— И что же заставило вас передумать?

— О, много всего, — махнул рукой Уин. — Во-первых, Энни не справилась бы с тобой. С Мартином ей было куда проще. Он всегда был помягче, легче поддавался лепке.

— А я, по-вашему, не поддаюсь? — с едва уловимым оттенком горечи спросил Джеймс. — Мне казалось, вы всегда считали меня безропотным и послушным…

— Только не тебя, мой мальчик. Я никогда не совершал ошибки, в которую иногда впадали другие — те, что тебя недооценивали. Ты был моим самым ярким и любимым учеником, но при этом всегда бросал мне вызов. Если я мог провести тебя, это означало, что я мог провести любого. И мне это удавалось.

— Да, удавалось, — эхом откликнулся Джеймс. Уин допил коньяк.

— Пойдем ужинать, пока не остыло, — с улыбкой предложил он, поднимаясь. — Лично я с превеликим нетерпением предвкушаю этот ужин.

Стол был накрыт с любовью, сладкий аромат пышных роз перемешивался с дразнящим запахом изысканной пищи и тонкого вина. Уин Сазерленд всегда славился умением манипулировать людьми. Он настолько непринужденно вел беседу, что Джеймс позабыл обо всем на свете и даже смеялся его шуткам. На какое-то время ему вдруг показалось, что молодость вернулась и Уин Сазерленд впервые объясняет, каким образом он, Джеймс, способен спасти мир и одновременно искупить собственную вину перед ним. Причем смехотворной ценой. Требовалось всего лишь отдать свою душу, которую он и без того уже безвозвратно утратил…

За ужином последовала чашечка крепчайшего кофе-эспрессо и крохотный стаканчик амаретто.

— Зря я, наверное, позволяю себе кофе в столь поздний час, — произнес Уин, смущенно улыбаясь. — Потом долго уснуть не смогу. Впрочем, сегодня, пожалуй, не стоит беспокоиться из-за этого…

Джеймс смотрел на Уина во все глаза: ему вдруг захотелось завопить во все горло, молить о пощаде.

— Да, — выдавил он. — Сегодня это не должно вас беспокоить.

Уин понимающе кивнул:

— Что ж, пойдем тогда прогуляемся, мой мальчик. Вечер славный выдался. Ты не против, Джейми?

Никому не дозволялось звать его Джейми, только Уину это сходило с рук.

— Нет, — угрюмо ответил Джеймс.

В полном молчании они прогулялись вокруг дома — оба слишком хорошо знали друг друга, чтобы говорить об очевидном, — потом поднялись по наружной лестнице на площадку второго этажа. Там Уин повернулся к Джеймсу лицом и посмотрел в глаза. Полный диск луны матово сиял за его головой, подобный серебристому нимбу.

— И ты не хочешь даже спросить меня — почему? — тихо промолвил Уин.

— Нет. Я не уверен, что хочу это знать. Уин улыбнулся:

— Ты никогда не переставал поражать меня, Джейми. Жаль, что нельзя повернуть время вспять.

— Мне тоже жаль.

— Но все же я рад, что это ты, — продолжил Уин, понизив голос почти до шепота. Он словно успокаивал и даже утешал Джеймса. — Я любил тебя, как никого на свете.