— Хорошо. — согласился я, в любом случае до рассвета ещё далеко, а спешить нам некуда, подожду, ничего не случится. Тем более что и заняться есть чем; бочки надо наполнить и загрузить, а это тоже не быстро.

Так что насладившись теплом живого огня разгорающейся печки, мы с Андреем и казахом Сашей — Иваныч отрядил его нам в помощь, направились к трубе из которой закачивали солярку.

Всю территорию бывшей автобазы можно условно разделить на три части: Первая, это где находились мы с палаткой и самолётом — здесь было что-то вроде хоз блока, вторая это ангары для машин и ремонтные мастерские, и третья часть — место для хранения гсм. Стоящие на бетонных блоках бочки давно опустели, что-то сгорело, что-то растащили, а вкопанную в землю цистерну как-то не заметили. Вот из неё мы и качали уцелевшее топливо.

Длинный металлический цилиндр с фильтром-сеткой на конце, просто опускался в трубу, фиксировался с помощью пары зацепов с болтами, и дополняясь сверху длинным рычагом, превращался в полноценный насос, с помощью которого выкачивалась драгоценная жидкость.

На заполнение одной бочки обычно уходило минут десять, работали по трое; один качал, а двое укатывали заполненную тару к самолёту.

У нас распределение тоже прошло подобным образом. Саша взялся за установку насоса, а мы пошли за оставленными у полосы бочками, и когда вернулись, он уже устанавливал рычаг на место.

Единственная неудобная в этой системе вещь — необходимость заливать в насос солярку, это как огородный качок, если воды на доливку нет, то и накачать ты ничего не сможешь.

— Подержишь? — кивая на присыпанную снежком канистру, попросил он, и подняв рычаг верхнее положение, дождался пока я заполню насос.

Дальше дело пошло быстрее, пока он накачивал первую бочку, мы с Андреем успели притащить остальные, и по мере наполнения откатывали полную тару к машине.

Последнюю затащили уже практически в полной темноте. Луны не было, небо заволокло тучами, помогал лишь тусклый свет от лампочки над дверью самолёта. Фонарики у нас имелись, но ими не пользовались дабы не привлекать лишнего внимания.

На улице ощутимо холодало, и надо было что-то решать с маслом: Либо сливать, а поутру греть и закачивать обратно, либо каждые три часа греть мотор.

— Ну что Андрюх, — спросил я товарища, — сольём, или как?

— Сам смотри. Тебе рулить. — поежился он, заставляя меня сделать то же самое — заразно наверное. — но я бы не рисковал, мало ли что...

Ну да, мало ли что.

— Ещё и Иваныч как баба мнётся. — зло сплюнув, Андрей в упор посмотрел на приданного нам казаха Сашу. — Может ты чего расскажешь?

Но тот лишь молча отвернулся, и пошёл обратно к палатке.

— Слушай, — разозленный таким к себе отношением, рассвирепел Андрюха, — может ну их на хрен? Пусть тут сидят, а мы того, на Родину махнём?

Я тоже подумывал о таком варианте, но бросать людей на произвол судьбы не хотелось. Не знаю какие дела они тут творят, только просто оставить их здесь было бы как-то не по-человечески. Да и ночь опять же. В общем поэтому идею и не поддержал.

— Пошли в кабину, и машину прогреем, да и сами согреемся, пожрём чего-нибудь... — предложил я Андрею, тем более нужно было ещё в салоне всё разложить нормально.

Десять человек и шесть бочек соляры, — это уже прилично, надо о развесовке подумать. — Лёгкий перегруз — как сказал бы дядя Саша, — высоко не залезешь, быстро не полетишь. Хотя на счёт быстро, я не знаю, может и соврал.

Так что поднялись мы на борт, закрыли дверь, и заведя мотор, принялись двигать бочки и крепить их нейлоновыми тросами к бортам, о том что будет если двухсотлитровая «гирька» поедет по салону, не хотелось и думать.

Сложенные в хвосте вещи ребят трогать не стали, они то ли не выгрузили их, то ли уже загрузили, но как бы там ни было, на развесовку их рюкзаки особо не влияли.