Закончив с этим нелёгким делом, и от души промерзнув, мы вернулись в кабину. Мотор к этому времени уже почти прогрелся, а работающая печка даже позволила избавиться от громоздкой верхней одежды.

— Ну что, давай перекусим что ли? — развязав рюкзак со съестным, Андрей открыл какую-то банку и принюхавшись, громко определил, — картошечка тушёная!

Кроме картошки у нас оказалось ещё много чего, и пока двигатель прогревался на малых оборотах, мы успели нормально покушать, всё равно утром будет некогда, а потом уже домой вернемся, — не тащить же обратно?

Закончив трапезу, я проверил температуру, и убедившись что мотор прогрет до нормы, заглушил его.

— Сюда, по-хорошему, автономку бы поставить. — без печки, от стёкол тут же повеяло холодом, а темнота за окном, в купе с наступившей тишиной, только усиливали этот эффект.

— Ага, она тут есть, починить просто нужно. Лучше любой автономки будет. — дед говорил что отопитель не работает, но при желании вполне можно отремонтировать, вот только зима уж больно неожиданно пришла, подготовиться не успели.

Посетовав на печку и нерадивого Иваныча, — он так и не пришёл «с повинною», хотя времени прошло прилично, — уже почти полночь, я поставил будильник на телефоне — чтобы через три часа снова погреть мотор, и мы, потеплее укутавшись, завалились спать. Может быть разумнее было бы пойти в палатку, там всё же теплее, но после сегодняшнего за закрытыми дверями было как-то спокойнее.

*****

Первый раз я проснулся и прогрел двигатель почти в три, Иваныч так и не появлялся, и дождавшись когда температура мотора поднимется до необходимой, а в кабине заметно потеплеет, я завернулся по-зимнему, и снова задрых.

Не знаю спал ли я, но сны какие-то точно снились. И когда наконец ожил будильник, я как раз досматривал один из них. — Про что, правда, не помню, — стреляли вроде, и кричал кто-то, но стоило сосредоточиться на деталях, как они тут же ускользали.

Отрыв глаза, я пошевелился, и высунул нос из под накинутого на лицо капюшона. В кабине было так холодно, что изо рта даже пар шёл.

— Ты спишь? — протянув в темноте руку, я легонько пихнул Андрюху.

Тот проворчал что-то, но на вопрос не ответил.

Ну и ладно, заведу аппарат, от грохота сам проснётся.

Мотор долго не заводился, а так как раньше такого не случалось, я по настоящему испугался, летать то я ещё как-то летал, а вот разобраться в причинах поломки смог бы уже вряд ли. Но раз на пятый он всё же схватился, и прочихавшись, наконец заработал.

— Фух... — нацепив гарнитуру, выдохнул Андрюха. — Я уж думал всё, заморозили машину...

— Не каркай. — прервал я его, вот как вернемся, тогда и выдохнешь, а пока не надо бога гневить.

При упоминании бога Андрей как-то странно посмотрел на меня, и сняв гарнитуру, резко поднялся.

— Пойду до ветру схожу! — наклонившись, прямо в ухо проорал он, и прикрыв за собой дверь, скрылся из поля зрения.

Я же остался на месте, хотя тоже хотел «до ветру», но уйти прямо сейчас не мог, надо было следить за приборами.

Но судьба распорядилась иначе.

— Васёк! Алярм! Васёк! — почти сразу влетел обратно Андрей, и подхватив свой АКСУ, жестами показал чтобы я следовал за ним.

В том, что случилось что-то нехорошее, я нисколько не сомневался, Андрей вообще не шутник, а такими вещами тем более шутить не станет. Поэтому мотор глушить я не стал, а схватив ствол, тут же выскочил следом.

— Ох... Вот ведь..

Почти прямо у двери, метрах в трёх, лежал человек. Уткнувшись лицом в снег, и раскинув в стороны руки, он совсем немного не дошёл до самолёта.

Наклонившись, я попытался перевернуть тело, но с первого раза не получилось.