И мы, надев шапки и поплотнее укутавшись, вышли на улицу как раз в тот момент когда со стороны хутора показался Уазик.

Проколесив прямо до сторожки, он остановился и похлопав дверями, выпустил пассажиров.

Издали конечно не понятно, успешно они съездили, или нет, но судя по тому что не бегут делиться новостями, — вхолостую.

— Нет. Дома они не появились. — подтвердил мои догадки Леонид.

— Хреново... — я до последнего надеялся что не придётся ничего объяснять родственникам погибших, а теперь хоть плачь, хоть вой, а в кузовок полезай. Хреново...

— Ну и что будем делать?

— Хороший вопрос. Не знаю. Я бы отдохнул немного, а там глядишь и мысли какие появятся. Алексеич чего говорил? — обратился я к Леониду, он последний был в штабе.

— Ничего конкретно, сказал думать надо.

— Ну и отлично. Он пусть думает, а мы тогда по домам пока, спать охота, да и пожрать бы не мешало. А то желудок уже сам себя переваривает. — Я посмотрел на часы; без десяти четыре, ещё пара часов и стемнеет.

— А с мужиками чего? — Леонид взглядом показал на дверь сторожки.

— Да ничего. Постарайся им растолковать что трепать о сегодняшнем не стоит, и отпусти, не держать же их здесь вечно?

— Хорошо. Попробую объяснить.

— Тебя подвести?

— Нет, езжайте, я пока тут поохраняю. — отказался он, и не оборачиваясь, пошёл к дверям сторожки.

*****

Закинув Андрея к нему домой, мы с Аней заехали в больницу, я хотел повидать деда, справиться о здоровье, и узнать почему плохо сливалось масло, но он спал, и я не стал его беспокоить. У неё тоже были какие-то дела, и прежде чем она освободилась, я успел хорошенько подмёрзнуть.

Вроде бы и недолго всё, но к дому подъехали когда уже начинало темнеть.

Пять сорок, показывали часы у меня на руке.

— Погоди. — Аня остановилась прямо у порога.

— Забыла чего?

Она частенько забывала что-нибудь в машине, обычно это был телефон, но в принципе это могло быть всё что угодно.

— Нет. Ничего не забыла. Погоди-ка... — и развернувшись на сто восемьдесят градусов, она быстро пошла к закутку где обитал питомец.

Я последовал за ней.

Твареныш так и жил в той же клетке, но ещё немного, и она ему станет мала. А как, и из чего, делать новую, а главное стоит ли? — Я не знал. Нарастить бы её, но по-хорошему надо посерьёзнее что-то; сантиметровые прутья пока справлялись, но он ни разу и не пытался вырваться. Вот только я видел на что способны его родичи, поэтому и сомневался что такая клетка сможет его удержать.

— Ну что ты, что ты так разволновался... — Зайдя в внутрь, Аня сразу направилась к своему питомцу, а я щёлкнул выключателем, подавая питание на автомобильную лампочку над клеткой.

Твареныш беспокойно метался из угла в угол, весь какой-то дёрганный: то ли испуган, то ли разозлён, непонятно.

— Успокойся... Ну... Что тебя так напугало?.. — продолжала увещевать Анна. Слыша её голос, тот вроде останавливался, но спустя мгновение вновь начинал своё бестолковое метание.

— Может жрать хочет? — предположил я, подойдя поближе.

— Нет. Его что-то беспокоит, он словно чего-то ждёт. Чего-то очень желанного, но не очень хорошего. Ему страшно. — ответила Аня. Она с самого начала слышала его мысли, точнее даже не мысли в привычном понимании, она улавливала что-то вроде мыслеобразов и общего настроя зверёныша.

— Как волка не корми, а он всё в лес смотрит... Может уже послушаешь умного человека?

Я много раз предлагал ей грохнуть тварь, но она ни в какую не соглашалась.

— Отстань. — в очередной раз отмахнулась она.