Так и случилось. Морозным воскресным утром они столкнулись носом к носу в парке, который каждый из них считал своим.

Денис тогда почти летел над центральной аллеей коньковым ходом, никого не замечая вокруг. Соня мчалась навстречу "классикой", наслаждаясь морозным воздухом и скоростью. Она первая заметила ярко рыжие волосы, выбившиеся из под зеленой шапочки.

– Привет! – радостно закричала Соня и, резко затормозив, развернула лыжи на сто восемьдесят градусов.

Дальше они поехали вместе.

C тех пор Соня с нетерпением ждала выходных, чтобы насладиться свежим воздухом, стремительным скольжением по лыжне, легким и не обременительным общением с Денисом. Постепенно это стало традицией.

Каждый из них знал «свою» часть парка наизусть, но всегда находились полянки и тропинки, о которых другой и не подозревал. Уже в пятницу настроение у Сони начинало улучшаться, раздражение, накопившееся за неделю, таяло, и она принималась мурлыкать под нос серенаду Шуберта, невпопад улыбаясь вечно недовольному начальнику.

Однажды Соня с изумлением заметила, что впервые за свою сорокалетнюю жизнь не ждет весну, что ее больше не злит серая каша под ногами, напротив, она, как Снегурочка, даже думать боится о том, что снег рано или поздно растает…

В тот день она летела к старому дубу без особой радости. Соня вспоминала то субботнее утро, когда Денис не появился на поляне ни в десять, ни в одиннадцать, ни даже в двенадцать. Круг за кругом нарезала она тогда по лыжне, поглядывая на часы, возвращаясь вновь и вновь к условленному месту и наконец разревевшись от обиды, словно ребенок, которому не купили обещанную игрушку. В двенадцать Соня тоскливо поплелась домой с лыжами на плече. Выходные были безнадежно испорчены.

«Похоже, я всерьез «подсела» на наши воскресные прогулки – подумала она и еще больше расстроилась. – Какая же я дура! Жизнь к сорока годам не научила главному: нельзя привязываться к мужчинам вообще, а к мужикам красивым и безнадежно женатым – в частности. Денис слишком эффектен для меня, да и выглядит, если честно, моложе. Может, пора копить деньги на пластическую операцию, чтобы комплексы не мучили? А что? Буду много работать и, в конце концов, закажу себе у пластического хирурга какое нибудь необыкновенное лицо, например, как у Марлен Дитрих. Почему бы и нет? Литераторы, к примеру, за деньги все, что угодно сейчас пишут, лишь бы платили… Нет, все не так просто. Как потом живется женщине с новым лицом? А что она делает со старыми фотографиями? Сжигает? А старые друзья? А родственники? А фотография в паспорте? И как быть с руками? Нельзя же все тело к старости подтянуть, как съехавший чулок? Нет, наверное, я не смогу жить с чужим лицом, сдохну от тоски. Или от смеха», – наконец решила Соня и запрятала эту идею в дальний угол памяти, как обычно запихивала в шкаф еще вполне приличный, но, увы, немодный наряд.

В тот день все обсуждали на работе свежую новость, похожую на голливудский ужастик. Любимый пес Дениса, суровый стаффордширский терьер Рокки, которого хозяин не решался брать даже на лыжную прогулку, внезапно набросился на Дэна, когда тот попытался поиграть с ним, сонным, и изуродовал хозяину лицо. Осознав, что натворил, пес издох в тот же день от сердечного приступа. Рокки умер по дороге в ветеринарную клинику, куда животное повезли усыплять. Видно, пес бойцовой породы давно раскусил слабый характер хозяина и с наивностью зверя попытался в тот день «разрулить по понятиям» и занять место вожака семейной стаи… В общем, в тот день не повезло обоим.

Денис лежал в палате под капельницей с тщательно забинтованным, как у египетской мумии, лицом.

Соня сделала глубокий вдох, чтобы не разрыдаться, и почему то подумала:

«Господи, как здесь темно!».