– Мисс Блум, – сказал он, – чем я могу быть вам полезен?

– Не обязательно было перезванивать так быстро, – брякнула я.

– Ну, простите. Я постараюсь быть не таким пунктуальным со своими пациентами.

– Я не ваша пациентка.

– Ах да. Вы только притворялись. – Он сделал паузу. – Но вы ведь звонили мне?

– Да. Да, звонила. Я только хотела узнать, согласны ли вы встретиться со мной… Для профессионального разговора, конечно.

– Конечно.

– …разговора о повешении и донорстве органов.

– Если бы мне давали десять центов за каждую такую просьбу, я был бы уже миллионером, – сказал доктор Галлахер. – Я с радостью с вами встречусь. Для профессионального разговора, конечно.

– Конечно. – Из меня будто выпустили весь воздух. – Вот только встретиться с вами мне нужно довольно срочно… Суд начинается через две недели.

– Тогда я заеду за вами в семь.

– Ой… Ну, это не обязательно. Я могу сама заехать к вам в больницу.

– Да, но я не люблю ужинать в больничной столовой на выходных.

– У вас сегодня выходной? – «Он позвонил мне в выходной?…» – Ну, тогда в другой раз…

– Вы же сами только что сказали, что дело не терпит отлагательства.

– Нуда…

– Значит, в семь.

– Отлично, – голосом заправского адвоката произнесла я. – Буду ждать с нетерпением.

– Мисс Блум…

– Да?

Я затаила дыхание, устрашившись параметров встречи, которые он сейчас перечислит. Мэгги, не раскатывай губу, это обыкновенная деловая встреча. Не забывай, что ты могла обратиться за консультацией к любому другому врачу – даже из тех, у которых глаза не похожи на безлунную ночь, а акцент не хватает за жабры, как рыболовный крючок. Не обманывай себя, это не свидание.

– Я не знаю вашего адреса.

У человека, придумавшего, будто черное стройнит, в шкафу, судя по всему, висели совсем другие вещи. Сперва я примерила свои любимые черные брюки, которые тут же перестали быть моими любимыми: застегивались они, только если я переставала дышать и не собиралась принимать сидячее положение до самого конца ужина. В черной водолазке, с которой я еще даже не успела снять ярлыки, у меня вырос двойной подбородок, а вязаный черный жакет, в каталоге казавшийся очень симпатичным, охотно продемонстрировал все складки жира у меня на груди. «Красный, – подумала я. – Я надену красный; я буду смелой, раскованной женщиной». Но в алом шелковом костюме я походила на смелую, раскованную женщину в одном нижнем белье. Я мучительно перебирала груды нарядов: палантины и кардиганы, жакеты и блейзеры, трапециевидные и плиссированные юбки и платья для коктейля, – все это летело на пол, а точнее, на голову бедному Оливеру, который бестолково скакал туда-сюда в тщетной надежде уберечься от одежной лавины. Перепробовав все имеющиеся в моем распоряжении брюки, я поняла, что в самом скором времени мою жопу должны признать спутником Сатурна. Тогда я пошла в ванную и стала перед зеркалом. «Я тебе вот что скажу, – обратилась я к самой себе. – Вовсе не обязательно выглядеть, как Дженнифер Энистон, чтобы обсуждать оптимальный способ казни».