|
Религия и политика постоянно вступают в интимную связь: первым делом в зале суда мы должны присягнуть на Библии, уроки в школах начинаются с клятвы на верность флагу, в тексте которой провозглашается «единая нация божья», и даже на нашей валюте пропечатан девиз: «В Господа мы веруем». Вы, наверное, думаете, что я как юрист АОЗГС должна принципиально этому противиться, но это не так. Тридцать минут в душевой и еще двадцать в машине ушло у меня на раздумья, как половчее разыграть религиозную карту на суде.
И сделать это я намеревалась так, чтобы не задеть религиозных чувств судьи. Припарковавшись, я позвонила в спа-салон и сразу же попала на маму. – Что это за фамилия – Хейг? – Вообще? – Ага. – Ну, похожа на немецкую, – задумчиво протянула она. – Не знаю даже. А что? – Я, скорее, имела в виду вероисповедание. – Ты думаешь, я так делаю? – вспыхнула мама. – Думаешь, я сужу о людях по фамилиям? – А ты думаешь, что каждое мое слово – это упрек? Мне просто нужно выяснить это, прежде чем начнется слушание. От этого зависит, что я буду говорить служителям Фемиды. – Мне всегда казалось, что главное в работе судьи – беспристрастность. – Ага. А главное в конкурсе «Мисс Америка» – пропагандировать мир во всем мире. – Я не помню, еврей ли Александр Хейг… Твоему отцу он нравился, потому что поддерживал действия Израиля… – Hу, даже если он еврей, судья евреем может и не оказаться, Насколько было бы проще, если бы фамилия у него были О'Молли или Хершковиц… – Между прочим, твой отец когда-то встречался с девушкой по имени Барбара О'Молли, – сказала мама. – Надеюсь, до того как женился на тебе… – Очень смешно. Я просто хочу сказать, что твоя теория не безупречна. – Ну, все-таки нечасто встречаешь евреев по фамилии О'Молли… – По-моему, – неуверенно стала вспоминать мама, – ее бабушка с дедушкой поменяли фамилию Мейер. Я закатила глаза. – Мне пора. Что бы ни исповедовал этот судья, адвокат, который опаздывает, ему вряд ли понравится. Когда я говорила с начальником тюрьмы об особой защите Шэя, мне позвонила секретарша и сообщила, что судья Хейг изъявил желание встретиться со мной в федеральном суде. С момента подачи жалобы прошло всего четыре дня. Я еще раньше должна была понять, что события будут развиваться молниеносно. Дата казни Шэя была уже назначена, поэтому суд в срочном порядке поставил нас в расписание заседаний. Завернув за угол, я увидела Гордона Гринлифа – прокурора из апелляционного отделения. Он уже ждал меня. Едва кивнув ему, я почувствовала вибрацию мобильного: пришло сообщение. «Поискала в интернете. Хейг – рим. – катол. церк. Целую, мама» Я закрыла телефон, и нас провели в кабинет судьи Хейга. У судьи оказались редеющие седые волосы и тело бегуна на длинные дистанции. Я присмотрелась к воротнику его рубашки, но в этот день он надел галстук – а значит, под рубашкой могло быть и распятие, и звезда Давида, и даже связка чеснока для отпугивания вампиров. – Ну что ж, ребята, – сказал он, – кто скажет мне, по какому поводу мы сегодня собрались? – Ваша честь, – ответила я, – я подала иск на члена комиссии по исполнению наказаний штата Нью-Хэмпшир от лица моего клиента Шэя Борна. – Да, мисс Блум, спасибо за ответ, но я уже, затаив дыхание, прочел вашу жалобу от корки до корки. Я имел в виду, что грядущая казнь мистера Борна уже превратилась в зоопарк. |
